Джайлс Кристиан - Ворон. Сыны грома

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83

– Обыкновенно я не связываюсь с судами, из которых нужно вычерпывать воду чаще, чем трижды в два дня, – сказал Улаф, стоя у мачты и обыскивая реку опытным взором. – Но если б наш «Змей» пропускал чуть больше, я бы охотно посмотрел, как вы, ребята, пыхтите. Во времена моего отца мы гребли так гребли! Сбивали море веслами, пока оно не делалось густым, как каша. Никто не сидел и не ждал, когда ветер подует, куда нам нужно! – Послышалось недовольное фырканье (мы слыхали эту песню уже раз сто), но старик как ни в чем не бывало продолжал: – Все вы рыхлые, будто горячий конский навоз. Такая нынче молодежь, что я готов поклясться: Один смотрит, куда катится мир, и его единственный глаз плачет.

Над головой Улафа трепетал и хлопал выцветший красный парус, а викинги начинали беспокойно ерзать, ведь мы подошли к чужой земле. Населявшие ее люди и духи могли оказаться враждебными, особенно если узнали бы, что мы язычники. Поскрипывание досок и канатов «Змея» вдруг стало казаться мне похожим на человечьи крики и стоны. Я будто слышал, как испуганное дитя спрашивает меня: «Ты уверен, что нам нужно сюда идти? Это не опасно? Нам не сделают больно, как в прошлый раз?» Теперь, когда вместо головы Йормунганда на носу возвышался крест, «Змей» казался другим. Он будто стал уязвимым. И не я один испытывал зловещую тяжесть оттого, что за нами наблюдали. Пока мы шли вдоль франкского берега, нас пронзали острые, как буравчики, взгляды. Хотя мы не вывесили щитов и не надели ни кольчуг, ни шлемов, те, кому принадлежала власть в королевстве, должны были скоро пронюхать, кто мы такие: корабли, подобные нашему, нечасто появлялись в этих водах.

Кнорр, собиравший подати, не исчез, как я предполагал, а входил в устье, держась у противоположного берега, подальше от нас. Он следовал за нами, как птица, которая кормится падалью и следует за волками. Похоже, франки с опаской встречают чужестранцев, и даже морские границы их государства, хоть они и удалены от столицы, охраняются. Как объяснил нам Сигурд, Карл овладел необозримыми землями и провозгласил себя императором по примеру древних римлян. Тот, кто обладает такой властью, наверняка осмотрителен, умеет навести порядок и, что для нас особенно тревожно, располагает большим войском. Если в открытом море мы чувствовали себя как дома, то, оказавшись в устье реки, я ощущал в животе ледяной страх, который никак не мог растопить.

Отец Эгфрит вышел, держа в руках свернутую шкуру, на нос «Змея», где, смущенно ежась, стояла Кинетрит. Затем развернул шкуру и поднял ее, а женщина, чуть улыбнувшись, скрылась за этим занавесом, чтобы справить нужду в ведро. Эгфрит почтительно отвернулся, и я с неохотой подумал о том, что должен благодарить его за заботу о ней. Бедная! Верно, несладко женщине жить одной на корабле среди нас, звероподобных воинов. А ведь она еще и дочь уэссексского лорда.

Как бы то ни было, опасность ей угрожала так же, как и всем нам. Отец Эгфрит не преминул сообщить, что на востоке, между Эльбой и Эмсом, многих саксов убили по приказу Карла за преданность старым верованиям. Служитель Белого Христа хотел макнуть их в воду, но они не дались, а потому их головы и плечи разлучились навсегда. Когда я пересказал историю другим по-норвежски, Брам сомкнул мохнатые брови и, откусив от ломтя хлеба, который сжимал в кулаке, сказал:

– Что-то непохоже, чтобы этот Карл был христианином.

– Может, саксы просто воняли, как овечий зад? – предположил Бьорн. – Королю надоело зажимать нос, и он приказал священникам, чтобы их помыли, а когда они стали противиться… – Бьорн провел ребром ладони по горлу.

– Это называется крещением, – сказал я. – Тебя толкают в воду. Ты ныряешь язычником, а выныриваешь христианином.

Мои слова показались викингам нелепицей, и волки Сигурда встретили их возгласами недоверия.

– Они, что же, думают, будто Одина и Тора можно смыть с нас водичкой? – проговорил Арнвид, и лицо его сморщилось, как огузок.

– Хотел бы я посмотреть на раба Христова, который решится макнуть меня головой в воду, – громко сказал Свейн Рыжий, глядя на отца Эгфрита (монах смотрел на нас и, как мне показалось, пытался улавливать нить нашего разговора).

– Нет такой глубокой реки, Свейн, – сказал я, подразумевая, что вымыть богов из его головы не легче, чем зацепить багром луну и стащить ее с неба.

Мое немудреное замечание положило конец беседе о крещении, и я взглянул на Эльдреда: станет ли он говорить с франками от нашего имени, как я пообещал Сигурду? Выбирать олдермену не приходилось, но и терять ему было нечего, кроме своей жалкой жизни. Поэтому мы не знали, согласится ли он. А кроме того, здешние господа могли ему не поверить. Это показалось мне вполне вероятным, когда я увидел, как он скорчился на корме «Змея», точно овчарка, которую побили за украденную еду.

Там, где соленая вода смешивалась с пресной, устье сужалось. Берега заслонили нас от морских ветров, и пытаться идти под парусом стало бесполезно, особенно против течения. На обоих кораблях застучали весла: мы приготовились грести. Улаф, Флоки Черный и Брам спустили парус и тоже сели на скамьи. По берегам, что казались нам створками каких-то ворот, тянулись песчаные холмы, наметенные ветром, а на них рос тростник, похожий на вздыбленную шерсть злой собаки. Там, где вода соприкасалась с сушей, волны вырубили в песке ступеньки, над которыми вились сотни стрекоз. Я видел их даже издалека: они неистово мелькали, наполняя воздух странным мерцанием. Жирные чайки с воплями кидались под корму «Змея», жадные до рыбьих потрохов, что люди выбрасывают за борт, входя в реку из моря. Над носом корабля, словно туча выпущенных стрел, пронеслась стайка стрижей. Все они, как один, резко метнулись в сторону, огибая песчаную отмель.

Я греб, мои мышцы то сжимались, то расслаблялись, и тепло от них разливалось по всему телу. Наконец мы увидели первых людей: словно вырастая из тростника, они появлялись среди песчаных холмов и стояли неподвижно, как камни. Казалось, целое войско мертвецов восстало из земли. Я прикоснулся к висевшему у меня на шее оберегу – маленькому резному изображению головы Одина, которое прежде принадлежало Сигурду. Слаженно погружаясь в воду, наши весла и весла «Фьорд-Элька» издавали сладостный мерный звук, извещавший о нашем прибытии христианского бога и его рабов, что смотрели на нас с берега. Помыслы здешних людей были известны лишь им самим, но я мог побиться об заклад, что они объяты страхом: во Франкию пришли волки Сигурда.

На борту «Змея» разгорелся спор о том, смогут ли франки, если они нам не рады, поразить нас из своих луков. В конце концов все согласились, что идем мы далеко от берегов и движемся быстро, а потому стрелки должны будут метить туда, где мы окажемся лишь через несколько мгновений. Чтобы такой выстрел стал смертельным, нужно обладать редким мастерством или быть удачливым, как Тор.

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83