Злые песни Гийома дю Вентре
«Чем богаче эстетический опыт индивидуума, чем твёрже его вкус, тем чётче его нравственный выбор, тем он свободнее… Свободнее — хотя, возможно, и не счастливее».
Иосиф Бродский: Нобелевская лекция
Стихи заводятся от сырости,
От голода и от войны,
И не заводятся от сытости,
И не выносят тишины.
Без всякой мудрости и хитрости
Необходимо душу вытрясти
При помощи карандаша.
Если имеется душа.
Б. Слуцкий
«Я воспевал минувшие года,
Теперь ловлю их отголоски жадно.
От старых песен — пусть я пел нескладно —
Вскипают слёзы новые всегда…»
Луис де Камоэнс
Написано в лагере-заводе «Свободное», в краях нынешней Байкало-Амурской магистрали, в годы Великой Отечественной войны.
Над городом лохматый хвост кометы
Несчастия предсказывает нам.
На чёрном бархате небес луна
Качается кровавою монетой.
Вчера толпе о преставленье света
На паперти Нотр-Дам вещал монах;
Есть слух, что в мире бродит Сатана,
В камзол придворного переодетый.
В тревоге Лувр. Король — бледнее тени.
В Париже потеряли к жизни вкус.
И мне, маркиза, не до развлечений!
Покинув свет, тоскую и молюсь:
Тоскую — о возлюбленной моей,
Молюсь — скорей бы увидаться с ней!
Что нужно дворянину? — Добрый конь,
Рапира, золота звенящий слиток,
А главное — бургонского избыток,
И — он готов хоть в воду, хоть в огонь!
«Ты пьян, Вентре?» — Подумаешь, позор!
Своих грехов и мыслей длинный свиток
В бургонское бросаю, как в костёр, —
Кипи и пенься, солнечный напиток!
Когда Господь бургонского вкусил,
Он в рай собрал всех пьяниц и кутил.
А трезвенников — в ад, на исправленье!
Я в рай хочу! пусть скажут обо мне:
«Второй Кларенс 2), — он смерть нашёл в вине» —
Ещё вина! В одном вине спасенье!
Меня учил бродячий менестрель,
Учили девичьи глаза и губы,
И соловьёв серебряная трель,
И шелест листьев ясеня и дуба.
Я мальчиком по берегу бродил,
Внимая волн загадочному шуму,
И море в рифму облекало думу,
И ветер сочинять стихи учил.
Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала кроки
Гасконских гор прозрачная краса.
Меня учил… Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!
«Аз есмь Господь…» — Слыхал. Но сомневаюсь.
«Не сотвори кумира…» — А металл?
«Не поминай мя всуе…» — Грешен, каюсь:
В тригоспода нередко загибал.
«Чти день субботний…» — Что за фарисейство!
Мне для безделья всякий день хорош.
«Чти мать с отцом…» — Чту. —
«Не прелюбодействуй…»
От этих слов меня бросает в дрожь!
«Не убивай…» — И критиков прощать?!
«Не укради…» — А где же рифмы брать?
«Не помышляй свидетельствовать ложно…»,
«Не пожелай жены, осла чужих…»
(О, Господи, как тесен этот стих!)
Ну, а жену осла-соседа — можно?
Моих посланий терпеливый лепет —
Каскад страстей, любви смиренный вздох —
Вас не повергли в долгожданный трепет:
Сонеты, рифмы — об стену горох!
Одними многоточьями моими
Я вымостил Вам новый Млечный Путь
(Куда уж тут с простыми запятыми!),
Но Вас они не тронули ничуть.
А эти — как их? — знаки восклицанья? —
Вам, чёрствая, смешны мои страданья?
Что гибель Трои мне? Что Вам Вентре?..
В последний раз молю Вас, дочь утёса, —
Взгляните: я согнулся в знак вопроса!
…Один ответ: холодное тире.
Вы оскорбили, сударь мой, меня,
Назвав Гийома дю Вентре — писакой.
Пускай его сонеты — пачкотня,
Но я за честь его полезу в драку!
Конечно, выходка осла смешна.
Но этот — дворянин, он шпагу носит!
Пусть все ослы за Вас прощенья просят,—
Вас не спасёт Ослиный Сатана!
Моя картель — не клякса на бумаге:
Пустить Вам кварту крови квартой шпаги 4)
Поклялся тот, кто Вами оскорблён.
Почтительно Вас жду. Да, между прочим:
Поскольку спор наш к рифмам приурочен,
Оружье — перья, место — Пти Мэзон 5)
Когда борзых Ваш ловчий кличет рогом,
А заяц вдруг перебежит дорогу —
Диана Вас обманет: в этот день
Уйдёт бесследно от собак олень!
Когда, спешащего на рандеву,
Обгонит поп (во сне иль наяву) —
Одумайтесь! Вернитесь, Бога ради:
Ревнивый муж с кинжалом ждёт в засаде!
Перед несчастьем или неудачей
Луна — как кровь, и в полночь филин плачет.
Внимайте тайным голосам примет.
Вот давеча: осёл кричал до хрипа —
И — верно! — в этот самый час Агриппа 6)
В ужасных муках сочинил сонет.
Три Генриха 7) бредут Булонским лесом,
Охотой и жарой утомлены.
Три Генриха болтают про принцессу,
В которую все трое влюблены.
Божится первый: «Хороши бретонки,
В нормандок сотни раз я был влюблён, —
Но не найти во Франции девчонки
Прекраснее малютки Марготон!»
Второй орёт: «А взгляд её лукавый!
А голос! Звонкий, как лесной ручей!
За то, чтобы Марго была моей,
Отдал бы я свою Наварру, право!»
А третий? Третий промолчал в ответ…
Об этом я и написал сонет.
«Вы вязнете в грехах, мой сын, поныне, —
И день и ночь твердит мой духовник. —
Всё суета, один Господь велик,
И глас Его — родник в мирской пустыне.
Земная жизнь — обман, греховный миг!
Загробную расплату забывая,
Проводят дни и мальчик, и старик, —
А между тем нас гибель ожидает!
Тщету гордыни, пьянство и разврат
Постом, мой сын, в себе искореняйте.
Скорбите о грехах, молитесь, кайтесь,
Дабы не ввергнуться в кромешный ад!»
И вот — скорблю: как королевский шут,
Грехи… в бургонском утопить спешу!
Господь наш воду обратил вином
Не для того, чтоб пересохла глотка!
Когда-то Ной… Пойдём со мной, красотка!
Но почему всё ходит ходуном?
Молитесь, дети, Господу… Te Deum! 8)
Сгинь, ведьма! Ты не девка, ты — суккуб!
Брат Франсуа, ты вечно пьян и глуп.
Пей, да спасёт тебя Святая дева!
Пойдём, Сюзон! Твой страх, моя овечка, —
Ни Богу кочерга, ни чёрту свечка:
Твои грехи я отпустил давно…
Жениться не велят христову брату? —
Не надо! Хватит нам мирян женатых!
…А дьявол — в уксус превратил вино…
Прощальные лучи кладёт закат
На розовеющие черепицы;
Ещё блестит сквозь сумерки река,
А в переулках полутьма клубится.
Лазурь небес лиловый шёлк сменил,
И угасают блики в стёклах алых,
На балюстрады Нотр-Дам взгляни,
На каменное кружево порталов:
Там пробудились мудрые химеры!
В оскале хитром обнажив клыки,
Они глядят на город в дымке серой,
От любопытства свесив языки…
И впрямь, занятно поколенье наше:
Король — смешон, шут королевский — страшен…
13. Мой заимодавец, или Клевета неблагодарного
