18
Ibid., pp. 259, 260.
Stanley М. Guise, Le «Cantique de la Connaissance», in «Les Lettres», op. cit., p. 173.
Renee de Brimont, Milosz, poete metaphysicien, in «La Phalange», 15giugno 1936.
Godoy, p. 129.
Ibid, у р. 146. По поводу необходимости смирения для истинного познания, см.: Armand Guibert, Le gout de la depossession
chez Milosz, in «Les Lettres», op. cit., pp. 109–112. В этой краткой работе автор приводит важное высказывание Милоша: «Яоб- ращаюсь только к тем душам, которые признали молитву первейшим долгом человека». Последней формой выражения для своего поэтического вдохновения Милош изберет псалом: Psaurne de I'Etoile du Matin («Псалом Утренней звезды»), 1936.
23 Robert Kanters, Le lieu de la PrUsence, in «Les Lettres», op. cit., p. 177.
Цит. по: Armand Guibert, Milosz et la nature, in «Les Lettres», op. cit., p. 102.
Ibid. В этом смысле можно сказать, что в размышлениях Милоша, даже самых смелых, нет ни малейшей примеси пантеизма (ср. Jacques Buge, op. cit., p. 161).
Antonio Spallino, op. cit., p. 1013.
Дон Жуан — один из важнейших архетипов европейской литературы, во всяком случае —ч? начала XVII в. Специалисты спорят о происхождении этого персонажа; несомненно, однако, что первое его литературное воплощение — пьеса Тирсо де Молины «Севильский озорник, или Каменный гость» (1630). Здесь уже в самом названии соединены два полюса драмы: беззастенчивый распутник–либертин и орудие неумолимого возмездия. В итальянской комедии двух последующих столетий упор делался на фарсовую сторону сюжета. Более сложными и цельными были версии Мольера— «Дон Жуан, или Каменный гость» (1665) — и Гольдони — «Дон Жуан, или Наказание распутника» (1730); мы выделяем их из множества других из‑за известности авторов. Романтизм также внес свою лепту в этот миф, облекая Дон Жуана то в экзистенциальную тоску, то в желчный сатанизм. В этой связи достаточно назвать имена Байрона, Пушкина, Мюссе, Зорильи. Новые, изощренные интерпретации мифа появлялись и в XX веке. Стоит отметить, что почти все авторы, обращавшиеся к этой теме, заканчивали свои сочинения смертью героя, истолкованной так или иначе как наказание (само–наказание) за прожитую жизнь. Лишь очень немногие, и среди них Милош, предполагают возможность искупления в финале.
Справка эта была бы неполна, если бы мы не упомянули о множестве музыкальных воплощений этого образа. На протяжении всего XVII в. Дон Жуан, особенно в Италии и в Германии, был главным героем комических народных опер, пантомим и балетов. Среди самых знаменитых композиторов, писавших на этот сюжет, следует назвать Перселла («Ли- бертин», 1676), Глюка («Дон Жуан, или Каменный гость», 1760), Моцарта («Дон Жуан», 1787) и Рихарда Штрауса («Дон Жуан», 1889).
Pierre Mathias, Theatre noir, theatre blanc, in «Les Lettres», op. cit., p. 144.
Цит. по: Godoy, pp. 73–75.
Письмо к Году а кардинала Эудженио Пачелли, будущего папы Пия XII, от 24 июля 1938 г.
