Мария Клепикова
День, изменивший всё
День, изменивший всё
Где-то на Востоке на заре I века
— Йоха, Йоха, смотри скорее! — молодой мужчина радостным окриком заставил свою жену обернуться: — Наш сын пошёл!
Прекрасный день наступил для Шимона: его маленький сынок смог сам сделать первые шаги — какая это радость для родителей! Эльяшив неуверенно ступил босой ножкой по цветному паласу и, не удержав равновесие, шмякнулся на попку.
— Какое счастье! — всплеснула руками Йоха. — Эльяшив, ты совсем уже вырос — сам ножками пошёл! — радовалась молодая мать, поднимая сынишку на руки и, расцеловав пухлые щёчки, закружила в воздухе.
Отец тоже не выдержал и обнял свою пока ещё маленькую семью — Эльяшив стал их первенцем и старшим братом для будущих братьев и сестёр. Ещё четыре года назад, когда Шимон и Йоха соединили сердца, они пожелали наполнить свой дом радостным смехом будущих многочисленных детей.
Темноволосый младенец радостно заливался смехом от ласки родителей, чувствуя их заботу и любовь. Йоха просто светилась от счастья — два года она была бесплодна и слышала за спиной осуждение соседок, и вот теперь Господь благословил и их семью ребёнком. Женщина буквально сдувала пылинки со своего ненаглядного чада, кормила грудью, шила красивые рубашки, а отец вырезал из дерева причудливые игрушки: зверушек и птичек. Казалось, большего счастья и не сыскать во всём белом свете.
Родители уложили долгожданное чадо в колыбель на дневной сон, и, пока мать прибиралась по дому, отец гладил по кучерявой головке малыша, ласково что-то напевая. В этом ничего удивительного — у Шимона был великолепный голос, и, будучи благочестивым человеком, он пел в хоре местного храма.
Дождавшись, пока сын заснёт, мужчина отправился на ближайший рынок обговорить кое-какие дела со старым знакомым, а заодно прикупить продукты. Он всегда старался помогать жене, когда на это есть время.
— Шимон, Шимон! — послышалось среди гула на центральной площади.
Мужчина оглянулся и увидел двоюродную сестру, носившую уже третьего ребёнка под сердцем. Их род был очень дружным, а потому молодые семьи частенько захаживали друг к другу в гости. Старший племянник значительно подрос и помогал отцу в мастерской, а второй постоянно следовал за матерью, держась за подол юбки, дабы не затеряться в толпе.
— Добрый день, Симха, Лемел! Как там малыш? — Шимон ласково поприветствовал родственников и посмотрел на огромный живот женщины.
— Да всё хорошо, на днях вот родить должна, — Симха счастливо разулыбалась и хотела что-то спросить, как взгляд её устремился вдаль, а глаза озарились неземным ужасом.
Шимон обернулся и тоже застыл в шоке. Будто ад ворвался в мирную жизнь городка: на всей скорости на площадь ворвались всадники, поднимая на пики… младенцев. За ними лавиной неслись наёмники, также убивая детей.
Паника овладела людьми, которые в непонимании пытались убежать, но воины нацеливались только на детей!
Неземные вопли огласили округу.
— Только щенков младше двух лет! Остальных не трогайте! — отчётливо раздался громогласный приказ командира над всей площадью.
Шимон не успел даже среагировать, как на его глазах маленький Лемел был пронзён острым копьём. Время будто остановилось; казалось, что происходящее — просто мрачное видение; но нет. Всадник брезгливо сбросил его мёртвое тело, тут же нацеливаясь на новую жертву. Словно в тумане мужчина увидел, как бедный малыш перевернулся в воздухе и ударился головкой об утоптанную землю. Кровь разлилась густой лужей из разбитого черепа, пропитывая сухую землю.
— А-а-а-а! Сыночек мо-о-ой! Сыноче-ек! — Симха застыла на мгновение, а затем протянула к Лемелу руки, что тряслись от шока, и бросилась к мёртвому ребёнку, спотыкаясь и падая, не в силах поверить произошедшему.
— Куда прёшь, дура?! — ей дорогу преградил другой всадник, затаптывая копытами коня несчастного малыша и вырывая из рук другой женщины запеленованного младенца, чтобы отшвырнуть его в стену близстоящего дома.
Очередное кровавое пятно расцвело на белоснежной тверди, стекая толстым стеблем вниз. Та, другая мать, раненой птицей рыдала над любимым чадом, как и все вокруг — беспомощные и будто бы сами умершие со своими детьми.
— А с этой что? — ещё один головорез спросил командира, направляя меч в сторону Симхи.
— Эту тоже в расход! Сам видишь — на сносях. Приказ есть приказ! — всадник умчался. А тот, что с мечом, зловеще направился к беспомощной заплаканной женщине.
— Беги, Симха, беги! — опомнившись, крикнул Шимон и толкнул под ноги наёмника прилавок.
Товары посыпались один за другим, затрудняя путь воину, но слабые попытки мужчины — не преграда для опытного убийцы. Наёмник уже почти настиг оцепеневшую женщину, однако родственник уцепился за его торс, отбрасывая назад, и начал душить, нависая сверху. Глаза обоих налились кровью от ненависти. Схватив что-то твёрдое, Шимон стал бить по лицу наёмника. Мирный певчий и подумать не мог, что когда-либо поднимет руку на человека, и уж тем более захочет кого-то убить. Однако жизнь преподнесла сюрприз — неведомые доселе силы воплотились из ненависти. Казалось, исход очевиден, но убийца мощным ударом отшвырнул противника и ринулся к убегающей беременной. Симха хрипло вскрикнула, когда наёмник рассёк её живот до основания, и с глазами полными боли рухнула рядом со своим мёртвым сынишкой.
— Симха, Симха! — тошнотворный ком подступил к горлу, но Шимон пересилил его и подскочил к сестре, трясущимися руками обхватывая её лицо. Он убирал слипшиеся беспорядочные пряди, что растрепались из привычно ухоженной причёски; гладил перепачканные в пыли и слезах бледные щёки. — Симха, не умирай! — слёзы заполонили его глаза от потухающего взгляда умирающей. Но женщина скончалась.
Кровь бешено бурлила в висках мужчины, сознание отказывалось воспринимать происходящее. Вокруг сплошная резня, крики, отчаяние и изувеченные тела мёртвых младенцев… Повсюду. На каждом шагу. Это было невыносимо. Мерзко. До тошноты, до рвоты. Вся площадь была залита кровью невинных детей — заколотых, с отрубленными ножками, ручками и головами…
Творилась самая настоящая бойня!
Голова гудела, а сердце готово было разорваться от боли за других. Словно в тумане охватившего весь город ужаса Шимон услышал плач своего ребёнка, что казалось невозможным. Но ведь родители чувствуют своих детей даже на расстоянии. И сердце отца услышало родную кровиночку. Мужчина бросился со всех ног домой. Жилище находилось на окраине города, и, быть может, этот кошмар туда не дойдёт, надеялся он.
Но как бы сильно Шимон ни бежал, жестокая очевидность убивала своей реальностью — на каждой улице, в каждом дворе слышались возгласы безнадежности.
Вот и последний поворот.
Вроде бы наёмников нет,
