Мастер и чудовище - Марина Адлер
Глава 4. Мастер
Сияющая словно лунный свет, девушка не вошла в зал. Она вспыхнула, привлекая к себе взгляды всех присутствующих. Молодая леди, сотканная из серебра и инея. Так бы описал ее, если бы спросили. Руки дрогнули в желании снять повязку с глаза, чтобы рассмотреть ее досконально. Он всегда оставался лишь наполовину человеческим, чтобы в случае потребности помочь быстрее принять образ зверя. Каждая деталь ее тонкой фигуры с заманчивым мягким изгибом в талии манили взгляд. Я поглощал всю ее одним лишь человеческим глазом так, словно нашел божественное сечение собственного представления о женской красоте.
Пухлые четко очерченные губы, высокие скулы и большие глаза в обрамлении густых немного темных, как и пепельно-русого цвета волосы, обрамляли главный козырь местной аристократки. Глаза. Широко раскрытые, большие. Они были необычайного прозрачного светло-голубого цвета, который не видел никогда и ни у кого. Если бы мне сказали, что такие имеются лишь у ангелов, то поверил бы в божественную природу этой незнакомки, снизошедшей до простых смертных. Она была слишком хороша для простой смертной. Идеалом из моих снов, разве что, хоть и повидал при дворе немало самых утонченных красавиц. Их образ манил, иногда увлекал, но никогда не покорял столь явной и отличительной цветовой палитрой. Отныне ни яркая брюнетка, ни огненная рыжеволосая бестия, ни нежная блондинка, не смогла бы отыскать столь сильного восхищения моей души. Девушка была соткана из ртути и серебра, не иначе. А шелковое серебристое платье в россыпи сверкающих камней, только усиливало и подчеркивало ее индивидуальность. А еще тонкую талию и пышную грудь, которая заманчиво выделялась сильнее при каждом глубоком вдохе девушки. Обычно я так не увлекался изучением хорошенькой внешности, не отметив в ее обладательнице хотя бы зачатки мудрости. Но этот случай, пожалуй, был исключением в ряду еще больших исключений.
Заманчивый экземпляр… А мне как раз требовалась близкое знакомство с какой-нибудь дамой, чтобы скоротать время, пока буду находиться в Руане.
Я улыбнулся, заметив, что кончик ровного тонкого аристократичного носика девушки, как и щеки, тронуты загаром. Пряди у лица тоже немного выжгли лучи летнего солнца. Это делало «королеву зимы» живее, человечнее. Выдохнул и вновь вдохнул, замечая, что забыл, как это делать. Улыбнулся сам себе, отмечая, что такого со мной не случалось слишком давно. «Я должен пригласить ее на танец первым», — ясно обозначилось твердое намерение в голове. Наверняка красавица избалована мужским вниманием и состоятельным отцом, который вместе с ее матерью, прошел глубже в зал, наслаждаясь красотами праздничного убранства.
— Мистер Томас и миссис Нина Лочестер! — как раз кстати объявил глашатай. — Их дочь — Элизабет Лочестер! Айла Грин — компаньонка юной леди.
Даже имя идеально подходило этой чертовке. Элизабет… — утонченно, аристократично, загадочно и даже слегка романтично. Я смотрел на нее, не отрывая глаз и только сейчас, когда перестал жадно изучать девушку, подняв взгляд к ее чудесным глазам, отметил с большим удовлетворением, что и она взаимно рассматривает меня. Прекрасно…
Позади леди, входя в зал без помощи лакеев, возник мужчина, с которым мне уже довелось познакомиться. Идрис Де Вер подошел к моей единственной цели и по-собственнически положил руку на ее талию, отпугивая при этом компаньонку. Раздражение, которого не должно было возникнуть, неожиданно вспыхнуло в нас обоих с Де Вером. Взгляды наши столкнулись в поединке. Я сразу понял, что наследник Мивар положил глаз на милую мисс Лочестер, которая, судя по виду, вовсе не была рада этому. Сердце девушки заходилось в диком ритме страха и отвращения, словно у пташки, которая угодила в лапы волка. Так оно и было. По залу поплыл тихий ропот голосов, когда в обнимку с дамой, Мивар открыто вошел в зал, обозначая серьезность своих намерений. Но они быстро утихли. Глашатай объявил еще громче, чем прежде:
— Прошу прощения! Мистер Идрис Де Вер и мисс Элизабет Лочестер!
Девушка поморщила свой хорошенький носик от того, что ее объявили вместе с Миваром. По этикету это означало, что она его пара на этот вечер и предмет тесного ухаживания. И любая девушка на ее месте просто упала бы в обморок от восторга. Но не она. Это зародило во мне еще больший интерес к красавице. Отныне жаждал услышать ее голос. То, как излагает мысли и есть ли в ее голове приятная толика ума. И это желание, сбылось слишком быстро, заставляя почти улыбнуться, когда заметил, что Мивар шепнув что-то Элизабет, ведет свою спутницу прямо ко мне. Его ошибка. Шаг, два, три. Через семь шагов они были прямо передо мной. Не пришлось даже действовать окольными путями, хоть охота и изрядно забавляла. Особенно сложная.
— Лорд Николас Монфор-д’Амори, позвольте представить вам мою спутницу — юную мисс Элизабет Лочестер. Элизабет, это тот самый знаменитый и заочно обожаемый вами за труды и отвагу — Лорд Николас Монфор-д’Амори.
Пока леди приседала передо мной в приветственном книксене, немного краснея, я раздумывал о том, что обычно дамы обожают меня за богатство, родословную или же титул, но никак не за то, что умею и кем был на войне. Механизмы насыщать могли и маги, а война давно угасла.
Когда лазурные глаза впились в меня, превозмогая желание рассмотреть внимательнее повязку на глазу, я улыбнулся. «Хорошая девочка. Ты знаешь, как произвести впечатление на мужчину. Как быть тактичной и изящной. Плавные словно у хищника движения девушки так и манили взгляд. А ее улыбка, осветившая аристократичное лицо, и вовсе вдохновляла на подвиги. В моем случае — улыбнуться в ответ.
— Очень рада знакомству со столь уважаемым и редким гостем нашего города, Лорд Николас, — проговорила девушка и ее мелодичный голос с легкой хрипотцой заставил зашевелиться нечто внутри, что спало годами и окаменело, совершенно бездействуя. Она мне понравилась. Пока поверхностно, но достаточно, чтобы привлечь внимание.
Я протянул ладонь, чтобы потрогать ее. Взять нежную дамскую ручку мисс Лочестер в свою, приветствуя как джентльмен. Убедиться, что она не плод моего воображения. Леди была только рада столь уважительному жесту и охотно поддалась. Как только губы коснулись нежной кожи руки девушки, а обоняние уловило мягкие ноты чего-то сладкого, кремового, ванильного, словно прямиком из детства, сжал ее руку и готов был не расставаться
