Вызов триумфатору - Алекс Хай

Эдуард фон Майдель появился позже — в отлично сидящем мундире, загорелый, даже с каким-то озорным блеском в глазах. Однако за ним на расстоянии нескольких шагов шёл барон Антон Яковлевич фон Майдель.

Вот же зараза… Не пригласить его я не мог, а он взял и принял приглашение. И это после того, что устроил в Дворянском собрании!

Старший Майдель был в придворном мундире. Шрамы от ожогов ещё проступали на левой щеке, несмотря на месяцы лечения. Он демонстративно проигнорировал меня, но подошёл к Василию:

— Поздравляю.

Да уж, скупой человек скупо во всём.

— Благодарю, Антон Яковлевич, — с безмятежностью ответил ему отец.

Майдель-старший кивнул и прошёл мимо — в зал, к шампанскому и знакомым.

Эдуард, проходя мимо меня, чуть задержался и шепнул:

— Надеюсь, надолго он не останется…

Гости рассредоточились по залам. Игристое текло рекой, оркестр играл Штрауса, в Зеркальной галерее публика толпилась у витрин с аукционными лотами.

Когда большинство гостей заняло свои места с бокалами в руках, отец поднялся на небольшую сцену в Мраморном зале.

— Дорогие гости, — начал он. — Благодарю вас за то, что вы здесь. Для нашей семьи ваше присутствие — высочайшая честь. Выше любого ордена, выше любого ранга.

Он обвёл зал взглядом.

— Мы — ювелиры и артефакторы. Мы привыкли работать руками, а не говорить речи, поэтому я буду краток. Мы безмерно благодарны Его императорскому величеству за оказанное доверие. И мы продолжим делать то, что делали всегда: создавать вещи, которые служат людям.

Раздались сдержанные аплодисменты. Отец подождал, пока они стихнут, и продолжил:

— Сегодня вечером мы приготовили для вас кое-что особенное. В Зеркальной галерее вы уже видели наши работы — семь изделий, которые будут выставлены на благотворительный аукцион. Все вырученные средства пойдут на стипендии для молодых мастеров из небогатых семей, помощь детским приютам и городским больницам. Но это не всё.

Он кивнул в сторону соседнего зала.

— А тем, кто хочет не только владеть артефактами, но и попробовать их сделать, сегодня мы предоставим такую возможность. В Дубовом зале наши мастера помогут каждому желающему создать своими руками артефакт на память. Простой, но настоящий.

Гости оживились. Я видел, как загорелись глаза у дам — и, что интереснее, у некоторых мужчин тоже. Идея создать что-то своими руками оказалась безотказной приманкой для людей, привыкших покупать всё готовое.

— А теперь, прошу, наслаждайтесь вечером, — завершил отец. — Ужин будет подан в девять, бал начнётся в десять. От лица всей семьи Фаберже благодарю вас за поддержку.

Отец спустился со сцены под звуки аплодисментов.

Лена тут же исчезла — координировать подготовку аукциона. Я же направился в Дубовый зал. Эта часть приёма была под моей ответственностью.

Возле трёх верстаков уже ждали Воронин, Егоров и Лебедев. Четвёртый предназначался для меня. На каждом столе был набор инструментов, заготовки из серебра и золота и лотки с самоцветами низшего порядка: горный хрусталь, лунный камень, агат, яшма, сердолик, кианит, халцедон. Простые камни, безопасные, не требующие высокого ранга для работы.

Процесс был максимально упрощён: гость выбирал заготовку — кольцо или кулон, — затем камень, а мастер помогал закрепить, нанести простейший артефактный контур и активировать. Десять минут — и у человека в руках была вещь, сделанная почти что собственноручно. Не шедевр, конечно. Но шедевры были выставлены в соседнем зале, а здесь дарили эмоции.

Первые гости потянулись в Дубовый зал с любопытством туристов, забредших в неизвестный музей.

Княжна Дулова выбрала серебряный кулон и лунный камень. Егоров помогал ей с терпением, достойным буддийского монаха.

Графиня Ростовцева захотела кольцо с сердоликом и сама взяла в руки штихель, едва не проткнув Воронину палец.

— Ой, простите, пожалуйста! Я не думала, что он такой острый…

— Ничего, ваше сиятельство, бывает. Давайте нанесём узор вот здесь…

Барон Штиглиц заинтересовался процессом с деловитостью промышленника и спросил, нельзя ли заказать подобный мастер-класс для корпоративного мероприятия. Его молодая супруга тем временем примеряла все заготовки и никак не могла решить, что же выбрать.

Княжна Дарья Волконская фотографировала каждый этап на телефон — снимала контент для своего блога.

— Прошу прощения, Александр Васильевич, вы освободились?

Княжна Зоя Сапега подошла к моему верстаку, когда я закончил помогать жене промышленника Путилова.

Я поднял взгляд на девушку.

— Да, ваше сиятельство. Желаете сделать артефакт на память?

Светловолосая красавица улыбнулась.

— Я хочу попробовать. Если вы не против помочь лично…

— Разумеется, Зоя Станиславовна. Что хотите создать?

— Пожалуй, кольцо, — она посмотрела на лотки с камнями. — Золотое. И… — её пальцы порхнули над камнями, как над клавишами фортепиано. — Кианит. Да, они всегда мне нравились.

Интересный выбор. Кианит — камень воды, синий, неброский, но с характером. Не самый очевидный для кольца, но в её случае — правильный. Я помнил, что Зоя была лекарем. Видимо, инстинктивно тянулась к водяной стихии, столь важной для целителей.

— Прекрасный выбор, — кивнул я. — Приступим?

Я вложил заготовку в зажим и показал Зое, как держать штихель: под углом тридцать градусов, с опорой на мизинец, лёгким давлением, без рывков.

— Вот так, — я направлял её руку. — Плавно, словно пишете записку. Линия должна быть ровной, без нажима.

Зоя оказалась способной ученицей — руки у неё были лёгкие, точные. Она вырезала гнездо для камня аккуратнее, чем некоторые подмастерья на первом году обучения.

— У вас хорошая рука для артефактора, — заметил я. — Уверенная.

— Семь лет со скальпелем, — она улыбнулась. — После скальпеля штихель кажется даже мягким…

Я закрепил кианит в гнездо, нанёс простейший контур и активировал. Камень мигнул синим и успокоился.

— Готово, — я снял кольцо с зажима и протянул ей. — Ваше первое ювелирное изделие, Зоя Станиславовна. На память об этом вечере.

Она надела кольцо на безымянный палец левой руки и посмотрела на свет. Кианит слегка переливался оттенками синего.

— Красиво получилось, — произнесла она. Потом посмотрела на меня — прямо, открыто. — Спасибо, Александр Васильевич. Это было… неожиданно увлекательно. Я и не думала, что ювелирное дело может быть таким захватывающим.

В её глазах мелькнуло нечто — не кокетство, не флирт, а искренний интерес. К делу, к мастерству, к человеку, который стоял за верстаком. Интерес умной женщины, привыкшей оценивать людей не по титулам, а по тому, на что они способны.

— Если это вам интересно, как-нибудь приходите в нашу мастерскую, —