Старый, но крепкий 11 - Макс Крынов
Я полез за пояс и вытащил небольшой пузырек из темного стекла. Ничего особенного, обычное восстановление сил, но это для меня «ничего особенного», а по меркам здешних алхимиков это средство будет сродни чуду.
— Держи.
Люциун взял пузырек и даже не спросил, что это такое. Откупорил, опрокинул в рот и поморщился. Вкус у зелья был горький, травяной, с легким металлическим послевкусием, но варил я его не ради вкуса.
Сначала у Люциуна перестали дрожать пальцы, потом дыхание выровнялось. Через пару минут он с облегчением выпрямился. Даже цвет лица немного изменился — серость отступила, на щеках появилась слабая, почти незаметная краска.
— Давно не пробовал зелий, сваренных настолько качественно, — признался он, рассматривая опустевший пузырек.
— Это еще что. Когда мы с вами приведем филиал в порядок, сварю линейку зелий детоксикации и всех работников пропоим. Пары алхимических составов здоровья не добавляют, но это все можно исправить.
Люциун посмотрел на меня тяжелым взглядом.
— Все-таки «мы с вами»? Несмотря на все, что вы узнали за прошедшие сутки?
— Именно так. Хотя ты изрядно набедокурил, Люциун.
Управляющий отвел взгляд.
За окнами стало светлее. Первые лучи рассветного солнца ударили в стекло, высветили пыль в воздухе, серые разводы на подоконнике и наши листы, исписанные именами людей, которых в ближайшие дни очень хотелось бы увидеть в неудобном (я бы даже сказал «коленно-локтевом») положении.
Снизу донеслись голоса работников. Кто-то смеялся, кто-то кашлял, кто-то громко ругался на снова заклинившую дверь складского двора. Филиал просыпался, ничего еще не зная о том, что его ожидают крупные изменения.
Я постучал карандашом по листу, где Люциун написал адрес человека, который ему оставили для связи, если надумает продать имущество филиала.
— Давай-ка отправишь гонца по этому адресу и пригласишь своего связного на разговор.
Управляющий недоверчиво покосился на меня.
— Вы уверены, что этот человек еще не сбежал? Если они узнали о «Сером аисте», возможно, на производстве есть их человек. И если такой человек действительно есть, он мог предупредить их еще ночью, как только понял, что вы занялись филиалом. А если он знает, что вы и в кабинете со мной остались, то явно догадался, что мы не пить за здоровье работников будем.
Действительно, если у них внутри филиала был человек, связного уже могло не быть на месте. Но с другой стороны, об «аисте» узнали не сразу. Возможно, что и не отсюда, а из алхимических лавок.
Проверить все равно было нужно.
— Есть у тебя на примете человек, которому ты доверяешь? — спросил я.
Люциун поджал губы.
— Господин Крайслер, какие бы грехи за мной ни водились, люди здесь знают, что я ради них делал. Как бы вы сейчас ко мне ни относились, я могу с гордостью сказать, что здесь я каждому третьему доверяю достаточно, чтобы оставить его наедине со своими детьми.
На меня эта вспышка оскорбленной невинности не произвела впечатления.
— Хорошо. Отправь кого-нибудь из доверенных по адресу своего контакта, — я прикинул, что стоит передать. — В общем, пусть скажет, что после вчерашнего визита хозяина-самодура, который попытался построить твоих работников, унизил тебя, поднял старые документы и показал, что после долгих лет бездействия собирается лезть в каждую щель филиала, твое терпение окончательно лопнуло. Поэтому ты с радостью примешь предложение этого человека, если условия распродать активы все еще в силе и если его покровители готовы быстро закрыть вопрос.
Люциун кивнул.
— Звучит достаточно похоже на правду, чтобы в это поверили.
Люциун встал и вышел из кабинета.
Пока он спускался вниз, я снова просмотрел записи. Еще раз прикинул, может ли стоять за неизвестной проблемой брат, и снова отмел эту мысль. Самир действовал бы иначе. Человеку, за которым стоит половина города, нет нужды выдумывать обходные пути для лишения меня бизнеса. С системой брат выдумал и обставил бы все так, что я и не понял бы, что меня лишили бизнеса.
А вот некоторые имена как раз стоит проверить через Самира, когда брат вернется. Некоторые — через секту Тьмы, если я решусь втянуть мастера Линя или кого-нибудь из старых знакомых. Некоторых людей лучше пока не трогать — слишком мелкие, чтобы знать что-то полезное, и слишком полезные, чтобы давить на них и пугать.
Люциун вернулся минут через десять. Движения у него стали собраннее, но взгляд оставался усталым.
— Отправил Варса. Он работает у нас со второго года, начинал простым грузчиком, потом стал кладовщиком. Дважды получал по голове во время ночных нападений на склады и ни разу не попытался после этого уйти. Ему я доверяю.
— Хорошо, — сказал я, хотя мне было, в общем-то, все равно, кто будет гонцом. — А пока он ходит, скажи, есть ли у тебя мысли, кто играет против нас?
Люциун тяжело сел в кресло, сцепил пальцы.
— Если рассуждать от силы и поведения, это должен быть кто-то не слишком сильный, потому что сильный человек закрыл бы филиал в первые годы, не считаясь с последствиями и с вашим именем. Но и не слабый, потому что давление шло со всех сторон. У слабаков нет таких ресурсов, чтобы одновременно дергать поставщиков, чиновников, мелких бандитов, лекарей, ростовщиков и посредников на рынке сырья. Могу сказать, что это некто осторожный и играющий на перспективу. Человек, который пять лет ждал, чтобы забрать себе единственный филиал, скорее всего, будет практиком, причем выше закалки. Возможно, впереди у него еще лет сто пятьдесят нормальной жизни, и он прекрасно понимает, что может не торопиться, если добыча того стоит. Вполне возможно, что он уже немолод и ценит аккуратность с осторожностью сильнее, чем быстрый доход.
Меня царапнуло сказанное. Единственный ли филиал готовился отжать неизвестный противник? У меня ведь есть не только Циншуй, но и Вейдаде. Место, где у меня нет абсолютно никаких связей, кроме дедушки.
Школа Небесного Гнева до сих пор вспоминает меня без особой теплоты. Суммы, приходящие оттуда, тоже с каждым годом уменьшались, и я слишком охотно списывал это на рынок, подорожавшее сырье и любые другие удобные причины, чтобы успокоить себя и не покидать деревню.
Вейдаде тоже надо будет посетить.
Интересно, что я обнаружу там? Там все может быть куда хуже, потому что Циншуй все-таки моя вотчина, здесь есть
