Амбициозный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин
Логоваз резко ударил по тормозам. Так, что тролль впечатался физиономией в окошко. Машину даже чуть боком развернуло.
— То есть мы потеряли нашего товарища. Парня, который спас нам жизни. — Констатировал Логоваз.
Отсутствие личных воспоминаний мало кому покажется приятным. Слишком много неудобств. Логоваз до сих пор помнил то первое, что он увидел в жизни — тряпичный полог навеса над головой, фигурка гоблина возле костра. Дуся тогда жрал — он вообще это дело любит. Если б не гоблинская физиология, его бы наверняка бы давно разнесло втрое. Вот и тогда, первое, что увидел Логоваз, очнувшись, была жующая физиономия гоблина. При этом он ещё и улыбаться ухитрялся, не прекращая жевания.
Логоваз тогда почему-то сразу понял — с этим типом они подружатся. Слишком располагающая физиономия. Удивительное, надо сказать, сочетание — с одной стороны, гоблины редко отличаются красотой. И Дуся не исключение. И всё-таки при всей некрасивости, такая это была обаятельная рожа, что Логоваз даже не испугался. А ведь это довольно страшно — не помнить вообще ничего из своего прошлого. Даже имени. Как будто заноза в мозгу — кажется, стоит чуть-чуть напрячься, сосредоточишься, и имя вспомнится, а потом и всё остальное… но нет. Как бы ни старался, прошлое всегда оставалось туманным. Так, время от времени всплывали какие-то картинки — воспоминания, но они оставались просто картинками без смысла и предыстории.
Что делать Логоваз решил быстро — этот зеленовато-сероватый тип его спас, помог. И даже не требует за это платы. Это подкупало. Возникало ощущение, что гоблину в принципе пофигу, что он, вообще-то, обзавёлся должником жизни. Логоваз не знал, кем он был раньше, не знал вообще ничего, но точно знал — долги надо отдавать. А ещё — у него не было никаких дел. Полная свобода решений. Возможно, где-то есть разумные, которые его ждут. Может быть, даже любимая — хотя вряд ли. Логовазу казалось, что тесных связей в его прошлом не осталось. Он, скорее всего, никак не был связан с медициной, но неплохо умел анализировать. В том числе и собственное поведение. Если бы где-то там у него оставались друзья, жена и семеро по лавкам, это точно проявилось бы в поведении. Привычки ведь всё равно никуда не деваются, а тесная связь с кем-то обязательно вырабатывает какие-то паттерны поведения, от которых не избавишься, даже лишившись воспоминаний.
Скорее всего, он прежде был бродягой без тесных связей. Неизвестно, какая необходимость занесла его в эти дикие места — Логоваз довольно быстро убедился, что он не местный житель — но сейчас эта необходимость не имела значения. Поэтому Логоваз решил, что останется с Дусей. Тем более гоблин, несмотря на всю свою показную уверенность и непреходящее веселье показался ему довольно одиноким типом.
«Встретились два одиночества» — забавная фраза, которую он от того же Дуси и услышал, как нельзя лучше подходила к этой ситуации. Гоблину нужен надёжный товарищ, Логовазу — тоже, так не стоит и противиться судьбе, которая их свела самым невероятным образом.
О принятом решении Логоваз ни разу не пожалел. Было интересно! Дуся оказался странным, неправильным шаманом. И на тёмного мага он тоже был непохож, несмотря на умение пускать чёрный дым в глаза. А ещё он был невероятно наглым, у него отсутствовали внутренние тормоза, и он не умел сдаваться перед трудностями. Логовазу отчего-то казалось, что гоблин пережил что-то очень неприятное в прошлом, и все неприятности и сложности, которые валятся им на головы, кажутся теперь слишком несущественными, чтобы перед ними пасовать. Это подкупало. Это оказалось заразительным.
А потом Логоваз встретил Марту, и запал. Это тоже было очень неправильно и неестественно — влюбиться в орчанку. Какие-то остатки прежней памяти однозначно говорили, что подобный союз абсолютно ненормален, но Логовазу было наплевать. Вон, Дуся изо всех сил подбивает клинья к приёмной дочке вождя уманьяр, и, кажется, не безуспешно. Так почему так же нельзя поступить ему, Логовазу?
Чувство к могучей, но уязвимой орчанке оказалось сильным и очень новым — уманьяр откуда-то точно знал, что прежде так не влюблялся, хотя с женщинами общаться умел. И за это чувство он тоже был благодарен Дусе. Было очень интересно узнать, куда заведёт их с гоблином дорога. Логоваз не исключал, что однажды удача закончится, и они всё-таки будут убиты, но процесс движения по этой дороге был слишком увлекательным, чтобы его прерывать.
И вот, Дуся исчез.
Логоваз снова нажал на педаль, и развернул машину. Мысль о том, чтобы продолжить путь и вернуться в Грасс Вэлли даже не возникла, хотя уманьяр догадывался, что произошло. Скорее всего, они как-то спалились перед авалонским магом, и тот отправился на поиски нарушителей спокойствия. Учитывая, как близко они находились к поместью Вивисектора, много времени на поиски тот не потратит.
— Подожди, однако, — пробасили из кузова. — Сначала надо узнать.
— Что узнать? — Логоваз и не думал сбрасывать скорость.
— Что произошло, так-то. Дуся, видать, решил остаться. Наверно, не получилось шаманство. Хитрый злой вивисектор его заметил. Надо у духов спросить. Витю с Митей найти надо.
Это звучало разумно, так что Логоваз снова ударил по тормозам, и выбрался из машины. Тролль тоже вылез из кузова, и принялся деловито резать тент.
— Это зачем? — Поинтересовался уманьяр.
— Бубен надо, — коротко объяснил тролль. — Хоть плохонький. Без бубна их не позовёшь.
Тент на кузове сделан из брезента. Логоваз точно знал, что брезент — неподходящий материал для шаманского бубна. Собственно, для любого бубна вообще. Но ничего говорить не стал — в конце концов, тролль — профессионал, да ещё и образованный, так что ему лучше знать, подходит материал, или нет.
Поделка, вышедшая из-под рук тролля, обладала одним неоспоримым достоинством — она была готова быстро. Других достоинств у неё не было. Если бы не знал, что именно делает тролль, Логоваз никогда не назвал бы эту вещь бубном. Какой-то мусорной хренью — да, определённо. Но не бубном. Что там говорить, если на основу пошло жестяное ведро, от которого тролль отрезал ободок с верхней частью, заодно испортив неплохой нож.
Гаврила, между тем, невозмутимо оглядел своё творение, ткнул ножом в палец и нанёс кровью какие-то знаки.
— Пойдёт, — коротко прокомментировал шаман, и принялся постукивать в туго натянутый брезент на каркасе из жестянки. Звук выходил под стать инструменту — почти неслышный, глухой. Так, скорее, скрип ткани, чем гудение. И, однако, это сработало
