Письма к жене: Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский

до того что способно в здоровом человеке родить меланхолию, но за то удобствами я далеко не очарован, цены, цены — ужас! Все что мы с тобой воображали, рассчитывая, о частной квартирке для меня в Эмсе, оказалось невозможным, ибо частных квартир — нет совсем ни одной. Лет 5 тому назад Эмс мало значил, но теперь когда вдруг его прославили и стали в него съезжаться со всей Европы, всякий домохозяин догадался что надо ему делать: все дома переладили и перестроили в Отели. И потому есть два сорта отелей: домов 10 под настоящими, формальными отелями, и за тем все (буквально) остальные дома называются приватотелями. В них те же номера, та же прислуга и даже почти во всех рестораны. В самом маленьком доме до 20 №-в. Номера почти все небольшие. Я остановился в hôtel de Flandre у железной дороги и мне за 25 грошей дали комнатку в которой нельзя повернуться, без самой необходимой мебели (без шкапа для платья [даже] и без комода) и у зал и мне на стене 3 гвоздика, на которые я бы мог развешивать платье. Прислуга ужасная. Я тотчас отправился искать квартиру и заходил домов в 15. Везде одне цены. Впрочем за 25 грошей (меньше нет цены за комнату) а за талер показывали комнатки все таки больше и лучше моей и комфортнее, но маленькие и главное — кругом все набито квартирантами, кто поет, кто хлопает дверями, а я ведь расположен роман писать!156 Табльдот везде в отелях и в ресторанах в час по полудни, ибо все встают в 6 час. утра чтобы в 7 быть на месте, у источника и пить воду, которую уже потом, после 8½ часов, не дадут и источник запрут. В 4 часа, еще не обедав, я пошел (окончат) к доктору, чтобы знать по крайней мере окончательно на сколько он меня присудит недель пробыть в Эмсе. Пошел к доктору Орту (Бретцелеву) а не к Гутентагу (Фрерихсову) и отдал Орту письмо Бретцеля. Орт тоже живет в великолепной квартире и тоже у него толпа посетителей. Он прочел Бретцелеву записку и осмотрел меня очень внимательно и сказал что у меня временный катар, и более ничего; похожего на чахотку нет ничего, но что болезнь довольно важная, потому что без лечения чем дальше тем менее будет способности дышать, кроме общего расстройства (желудка, лихорадки и проч.) нашел что у меня расстроена наиболее задняя часть груди и когда я ему сказал что я не чувствую ничего особенного, стоял на своем, но сказал что с дороги я должен был непременно расстроиться, но что через несколько дней эта задняя сторона может облегчиться, обещал успех от лечения наверно, но предписал пить не из Кренхена как Кошлаков, а из другого источника, Кессельбрунена, под предлогом что я наклонен к поносу, как писал ему Бретцель. Досадуя теперь ужасно что так и забыл сказать ему что я наклонен более к запорам чем к поносу и боюсь чтоб из предписания пить Кессельбрунен не вышло ошибки. Дней через 5 пойду к нему опять и объяснюсь. Он предписал мне диету — есть больше кислого и с уксусом (салату например) и есть мясо с жиром. Сверх того пить красное вино, или французское или здешнее, Эмское, местное. С завтрашнего дня начну вставать в 6 часов и ходить пить воду (два стакана в день). Это Эмское вино кислятина первостепенная стоит 20 грошей бутылка! К французскому же и приступу нет: по талеру бутылка Медока, который у нас, у Фейка, в 50 коп. Затем стал искать обеда и нашел что в [русски] больших отелях Roussicherhof и Englych-Отель) есть, кроме табльдота в час, diners a part, но по талеру и 10 грошей, т.е. по 40 грошей. Спросил такой обед: подали кушаний 10, хорошо приготовленных, из которых 5 мясных, так что я устал есть и половину обеда отослал назад. Но за 25 грошей, в табльдоте, дают меньше. Других обедов — нет во всем Эмсе. По порциям можно везде, но за порцию берут грошей по 15. Наконец я решился взять и одном доме квартиру. Хозяйка одна старая дама в очках, имеющая впрочем мужа, вежливая, но хитрая старуха. Прислуга женская. У ней 26 номеров в доме. Мне показали на выбор две квартиры — одна прекрасная и большая комната, комфортно меблированная, с балконом 14 талеров в неделю [месяц], а другая квартира из 2-х комнат, но уже меньше гораздо, тоже очень комфортно меблированные, но только одна комната совсем светлая, а другая, спальня, хоть и имеет два окна, но окна выходят на капитальную стену в 2-х аршинах расстояния, п в ней гораздо темнее, тоже 14 талеров в неделю. Я торговался ужасно и выторговал по 12 талеров в неделю. Кроме того она взялась сама приготовлять мне кофе, обед, вечером чай и чего нибудь закусить на ужин — это за полтора талера в день. Таким образом в неделю с квартирой будет 22½ талера. Я забыл тебе сказать (и главное) что Орт назначил срок моему леченью не 6 недель, а 4 только. Таким образом хоть деньги и идут ужасно, но их достанет. Вечером я переехал из отеля к хозяйке. На всякий случай тебе адресе [дома отеля] (Haus Blücher №7[19]) но непременно пиши только на poste restante, ибо почем знать, я могу съехать отсюда.

В заключение об Эмсе — здесь давка, публика со всего мира, костюмы и блеск и все таки одна треть №№ не заняты. Магазины подлейшие. Хотел было купить шляпу, нашел только один магазинишка, где товар в роде как у нас на толкучем. И все это выставлено с гордостью, цены непомерные, а купцы рыло воротят.

Ангел мой Аня, пиши ко мне бедному почаще. Письмо от вас придет может только послезавтра, а ты не поверишь как я беспокоюсь чтоб знать о детях. Нервы у меня расстроены (с дороги) и вчера вечером, когда я остался один просто хоть плачь. Вспоминаю об моих ангельчиках Любе и Феде, и боюсь за них: Смотри за ними, голубчик и обо всем пиши откровенно. Не заболела бы ты как нибудь! Вчера ночью вздрагивал ужасно (а уже три ночи сряду все ты мне снишься). Прощай, крепко обнимаю тебя и целую и благословляю моих ангелов. Завтра встану в 6 часов и пойду пить воду, ложиться стало быть надо