Избранница Смерти - Ребекка Хумперт
Язык настолько отяжелел, что мне с огромным трудом удавалось складывать слова в предложения. Я хотела поставить чашку, но споткнулась и выронила ее. Она разбилась, ее содержимое разлилось по полу, и комнату наполнил сильный запах этого чая.
— Как ты мог, — выдавила я, после чего колени у меня подогнулись. И Мигель меня подхватил.
— Я не могу потерять тебя, Елена, — прошептал он мне в волосы.
Я отчаянно сопротивлялась снотворному действию наркотика, пыталась рвануться к Мигелю и заорать на него, но все было бесполезно. Он еще что-то говорил, но я уже не понимала. И меня окутала кромешная тьма.
***
Разбудила меня пульсирующая боль в висках. Я с трудом вырывалась из окружающей темноты и наконец начала различать голоса. Сначала они были невнятными, потом стали отчетливее. С трудом я открыла сначала один глаз, потом другой. Яркий свет в кабинете меня ослепил, но через некоторое время затуманенное зрение прояснилось.
— Плеяды появляются ровно пятьдесят восемь раз до Ночи мертвых, — услышала я мужской голос, звучавший раздраженно и нетерпеливо. — Мы потеряли драгоценные часы. Почему ты не пришла на место встречи пораньше, чтобы сказать мне, что девушка исчезла? Богов не заставляют ждать, старуха.
— Хеллоуин, — проворчал женский голос, который я узнала бы где угодно. — Мы называем это Хеллоуином. И последний раз говорю, мы измеряем время не по каким-то дурацким движениям звезд. Пятьдесят восемь дней, неужели это так сложно?
— Диа-де-лос-Муэртос, — слабым голосом поправила я.
Не прошло и секунды, как надо мной появилось лицо Марисоль, которая с облегчением улыбалась.
— Видишь, Арагорн? Я же говорила тебе, что моя малышка жива. Если бы мы заключили пари, ты бы сейчас обеднел.
— Не могу припомнить, чтобы объявлял ее мертвой, — буркнул Нан своим глубоким голосом, который сейчас звучал немного приглушенно.
— Арагорн? — удивилась я. — Из «Властелина колец»?
Бог застонал:
— Сколько еще раз я должен угрожать тебе, что скормлю тебя Ксолоицкуинтли, старуха? Не смей сравнивать меня с выдуманным фантастическим персонажем.
— Тогда не ходи здесь в костюме Арагорна, юноша. Мы в Мексике, где с учетом погодных условий одеваться в кожу с головы до ног не совсем уместно. И кроме того, я понятия не имею, кто этот ксоло-черт-знает-кто.
— Это собака из подземного мира, которая наверняка обрадуется твоим старым костям.
Я следила за их препирательствами открыв рот и теперь поспешно его прикрыла. То, что абуэла не позволяла никому ей приказывать, не было новостью. Но я не думала, что это относится даже к богам. Возможно, ее восторженные слова о боге Солнца на площади Этерны были всего лишь частью сюжета.
— А Мигель? — с трудом произнесла я, немного выпрямившись и заглядывая за Марисоль.
И все еще слегка затуманенными глазами увидела доктора, который лежал на полу в нескольких шагах от нее.
— Не смотри так испуганно. Он не умер.
Нан опустился рядом со мной на колени, держа в руках маленький флакон с бесцветной жидкостью. По какой-то причине его рот и нос были закрыты черной маской, которая выглядела как часть обтягивающей рубашки, которую он по-прежнему носил под длинной накидкой.
— Этот состав не всегда полезен для простых смертных, адмирадора. Я думал, ты умнее.
— Спасибо за предупреждение, — пробормотала я, снова переводя взгляд на Мигеля. Мне было трудно поверить, что мой друг действительно сделал со мной что-то подобное, но флакон в руках бога был достаточным доказательством.
— Я передумала, миха. Ты не выйдешь замуж за этого осла, — провозгласила Марисоль.
— Не помню, чтобы это когда-либо обсуждалось.
— Значит, это твой возлюбленный? — вмешался бог.
Я проигнорировала его вопрос.
— Что ты сделала с Мигелем? — спросила я, обращаясь к абуэле.
Старейшина деревни демонстративно подняла свою трость. В глазах у нее сверкнуло нечто яростное, что-то такое, чего я никогда раньше в ней не видела. Я с трудом сглотнула.
С помощью Марисоль я наконец поднялась с пола. Я понятия не имела, как долго мне пришлось находиться без сознания. Судя по виду за окном, прошло несколько часов, потому что небо было черным как смоль.
Неловко спотыкаясь, я подошла к Мигелю и опустилась рядом с ним на колени. Лицо у него, несмотря на фиолетовый синяк на виске, было бледным и таким спокойным и умиротворенным, каким я его никогда раньше не видела. Хотя в чем-то его можно было понять, он сделал со мной нечто такое, чего, боюсь, я никогда не смогу ему простить. Он хотел защитить меня, но выбрал неправильный способ. Из страха опять кого-то потерять. Такого же страха, как и у меня. Я перевела взгляд на Марисоль, которая была занята тем, что штурмовала шкаф, который Мигель всегда держал запертым.
Я посмотрела на своего друга в последний раз и отвернулась. Правда причиняла боль, чертовски сильную боль. Только богам известно, смогу ли я когда-нибудь снова с ним встретиться.
В конце концов, он не впервые нарушал границы между нами. Но об этом я могу подумать позже.
Внезапно меня подняли в воздух, и я оказалась прижатой к широкой груди бога.
Испуганно вскрикнув, я инстинктивно вцепилась в его накидку.
— Отпусти меня немедленно!
— Чтобы ты упала с какой-нибудь скалы, а старуха преследовала бы меня до самого солнца, чтобы отомстить за то, что я не уследил? Даже не надейся.
Я хотела напомнить ему о его собственном правиле, но потом поняла, что между нами не было прямого физического контакта. Руки у него по-прежнему были обтянуты кожей, как и все остальное. Выделялись только глаза и лоб.
Я увидела разбитую входную дверь.
— Дверь ломать было не обязательно, — пробормотала я.
Грудь Нана завибрировала от низкого смеха.
— Это не я.
Я недоверчиво уставилась на Марисоль, у которой на губах играла довольная ухмылка. Только сейчас я заметила свой рюкзак, который она несла на спине рядом с собственной сумкой, и вздохнула с облегчением. К счастью, я собрала его еще до того, как отправилась к Мигелю. Там была выцветшая джинсовая куртка (моя самая теплая одежда), маленький блокнот, кусок угля, немного сменной одежды для нас с Марисоль и сушеные продукты, которых, как я надеялась, хватит нам на несколько недель. Нан, правда, утверждал, что позаботится о еде и воде, но я ему не доверяла.
Когда бог вышел со мной через сломанную дверь, в деревне стояла мертвая тишина. Когда мы уходили из врачебного кабинета, на нас смотрели только звезды.
— Я же говорил тебе одеться потеплее, — проворчал Нан мне на ухо.
— Мне помешали, — возразила я и снова попыталась вырваться из его объятий.
— Не могла бы ты перестать так ерзать?
Прежде чем я успела ответить, он споткнулся и чуть меня не выронил. В ужасе я сильно прижалась к его груди, и мне даже показалось, что из-за этого порвался шов его накидки.
— Нантенехуа, — прошипел бог.
Я подумала, что лучше не выяснять, какое именно ругательство он произнес на своем языке.
Внезапно тишину ночи нарушил крик. И я увидела Марисоль, стоящую на коленях в свете фонаря на краю площади. Она прижала обе руки ко рту, а рядом с ней я разглядела темный силуэт. Меня сразу охватило тяжелое чувство.
Я нетерпеливо постучала бога по плечу:
— Отпусти меня.
— Разве мы только что это не обсуждали?
Я в ярости впилась ногтями в перчатки бога и сама удивилась, что его хватка в результате действительно ослабла. В конце концов мне удалось вырваться из его объятий и неуклюже приземлиться на твердые каменные плиты.
И я двинулась к Марисоль, по-прежнему ощущая в ногах действие усыпляющих капель.
— Альберто, — в ужасе пробормотала я, узнав бледное лицо погибшего. И беспомощно наблюдала, как Марисоль вцепилась в грудь мужчины, умоляя его встать.
Она любила его, несмотря ни на что, она все еще его любила. Много лет назад она подарила ему свое сердце, и, хотя он его разбил, оно по-прежнему ему принадлежало.
Когда Марисоль начала бить дрожь и дыхание
