Игры Ариев. Книга четвертая - Андрей Снегов
— Удачи вам, — закончил он. — И постарайтесь не убить друг друга слишком быстро. Дайте другим командам шанс проявить себя!
Мы попрощались с теперь уже бывшим наставником и двинулись к воротам, ведущим во внутреннюю часть Крепости, но Гдовский окликнул меня:
— Подожди, Олег! На два слова!
Я остановился и обернулся. Свят и Юрий вопросительно посмотрели на меня, но я махнул им рукой.
— Идите, я догоню.
Они переглянулись, явно не желая оставлять меня одного, но все же ушли.
Наставник подошел ко мне неспешным шагом, словно обдумывая каждое слово, которое собирался произнести. В ярком свете догорающего погребального костра он выглядел намного старше своих лет — усталым человеком, который видел слишком много и смертельно устал от увиденного.
— Я не могу рассказать тебе о том, что конкретно ждет на втором этапе Игр, — начал он, остановившись в паре шагов от меня. — Правила запрещают. Но я хочу предупредить о том, что будет после. После того, как Игры закончатся. Если ты доживешь до конца.
Он замолчал и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде читалось что-то, чего я раньше не замечал — искренняя забота и почти отеческая тревога.
— Послушай меня внимательно, парень, — продолжил он, понизив голос. — Игры Ариев не заканчиваются никогда. Никогда, понимаешь? Они продолжаются до самой смерти. Изменится лишь поле битвы — на смену Полигону придет вся огромная Империя. И поверь мне, здесь, несмотря на реки крови и чудовищную жестокость, все гораздо честнее и чище, чем там, во взрослой жизни.
Я не перебивал, позволяя ему выговориться. В словах Гдовского звучала горечь личного опыта — он прошел этот путь и знал, о чем говорит.
— Главное заблуждение выживших — думать, что после Игр начнется новая жизнь, — продолжал наставник. — Что можно будет забыть все, что здесь произошло, начать с чистого листа. Это ложь. Никто ничего не забудет. Каждый род ведет точный счет — кто из их детей погиб, от чьей руки, при каких обстоятельствах. Записывают имена, запоминают лица, передают эту информацию из поколения в поколение.
Он кивнул на мое запястье, где мерцали золотом шесть рун.
— Чем выше ты поднялся по рунной лестнице, тем больше у тебя врагов. Шесть рун — это чьи-то смерти. Родственники, жаждущих мести. Они будут терпеливо ждать. Годы, десятилетия, но рано или поздно наступит момент, когда ты расслабишься, ослабишь бдительность. И тогда придет расплата.
Гдовский обрисовал мрачную перспективу, но я не удивился. Князь Псковский преподал мне хороший урок — уничтожил весь мой род за старые обиды.
— Но есть и другая сторона медали, — бывший наставник слегка улыбнулся. — Именно здесь, в горниле Игр, формируются самые прочные союзы. Дружба, закаленная совместно пролитой кровью, крепче любых династических альянсов. Братство воинов, прошедших через ад плечом к плечу — это сила, способная изменить судьбу Империи.
Он сделал паузу, глядя на погребальный костер.
— И еще одно, — Гдовский понизил голос почти до шепота. — Некоторые находят здесь любовь. Настоящую, а не салонные интрижки или династические браки. Любовь, рожденную на грани жизни и смерти, когда души обнажены, а чувства обострены до предела. Такая любовь случается раз в жизни, и ее не заменит ничто. Береги свою девушку, Олег. Я видел, как вы смотрите друг на друга. Это редкий дар — найти того, ради кого стоит жить, а не просто выживать!
Наставник подошел ближе на шаг и крепко сжал мое плечо.
— Все узлы, завязанные здесь, придется распутывать потом, — закончил он. — Долги чести, кровная месть, невыполненные обещания — все это последует за тобой в большую жизнь. И поверь, там, среди дворцовых интриг и политических игр, разрешать эти вопросы будет намного сложнее и опаснее. Здесь хотя бы все прозрачно — меч в руке, враг напротив. Там тебя будут убивать, улыбаясь, отпуская комплименты и заключая в дружеские обнимая.
— Почему вы это делаете? — спросил я прямо. — Почему заботитесь обо мне? Долг перед князем Псковским давно выплачен. Вы спасли меня от гибели в первые дни, обучили, дали шанс. Чего еще вы хотите? Чтобы я чувствовал себя обязанным вам?
Гдовский долго молчал, глядя мне в глаза. Потом горько усмехнулся.
— Потому что ты — редкость, парень. Потенциальный двадцатирунник, сохраняющий человечность. Таких очень мало. Большинство теряют последние остатки человечности уже к пятой руне. Становятся равнодушными машинами для убийства, сгустками чистой силы, неспособными на простые человеческие чувства. Как Юрий Ростовский, например.
В его словах звучала искренняя забота, что немало меня удивило.
— Не потеряй себя, Олег. Ни на Играх, ни после. Помни — истинная сила не только в количестве Рун на запястье. Это способность оставаться человеком, когда весь мир пытается превратить тебя в чудовище. Способность делать выбор не только умом, но и сердцем. Способность любить, когда проще ненавидеть.
Гдовский поднял руку и взъерошил мои незаплетенные в косу волосы — жест неожиданно теплый и человечный для сурового наставника. Потом развернулся и пошел прочь, но через несколько шагов остановился.
— Знаешь, — сказал он, не оборачиваясь. — В старые времена арии, которым опротивела кровавая бойня среди себе подобных, уходили в монастыри Единого. Искали покоя, искупления, смысла в служении высшему Богу. Времена изменились — монастырей почти не осталось, вера ослабла. Сейчас становятся священниками. Но есть другой путь для тех, кто устал от бессмысленной резни.
Он обернулся и посмотрел на меня с грустной улыбкой.
— Можно стать наставником на Играх. Нужен лишь десятый ранг и рекомендация действующего наставника. Я составлю тебе протекцию, и ее приобщат к твоему личному делу. Каждый арий, даже Император имеет право уйти в священники и наставники на Играх, обретя неприкосновенность. И никто ни в праве им это запретить. Имей это в виду. Если выживешь, конечно…
— Благодарю за предложение, — ответил я. — Поразмыслю он нем, если выживу!
Гдовский кивнул и зашагал прочь размеренным шагом человека, выполнившего свой долг. Я долго смотрел на его удаляющуюся фигуру, пока она не скрылась за внешними воротами Крепости.
Последний из наставников покинул площадь. Погребальный костер догорал, превращаясь в груду тлеющих углей. Пепел поднимался в ночное небо и опадал серым снегом, медленно оседая на древние камни. Первый этап Игр Ариев завершился.
Я развернулся и посмотрел на открытые
