Таверна на прокачку 2 - Алексей Сокол
Шатёр, который занялся от углей, потушили, впятером затоптали пламя, забросали землёй.
Тела охотников еще раз осмотрели. Все помнили, что они практики, и от них вполне можно было ожидать неожиданностей, даже от связанных.
Под бесчувственным природником слабо зеленели ростки.
— Этого надо разместить так, чтобы с землёй не соприкасался, — распорядился Анатолий.
Никто не спорил. Несколько минут назад побеги, выращенные охотником, хватали людей за ноги, благо, теперь эти побеги рассыпались под сапогами бурой трухой.
Седобородого уложили на бок. Лицо у него опухло, из рассечённой брови текла кровь, но главное, что он дышал — Виктор хорошо над ним поработал.
Мастер Гром присел на корточки рядом с Когтем, которого волк успел цапнуть за бедро. Коготь готовился бинтовать свою ногу. Гончар задрал раненому штанину и деловито осмотрел рану.
— Неглубоко, — вынес он приговор. — Шкуру содрал, мясо не задел. Жить будешь, помирать рано.
Коготь лишь кивнул и принялся наматывать на раненую ногу чистую полоску ткани, А Гром полил из фляги на рану пахнущей алкоголем жидкостью.
Убедившись, что с Когтем всё в порядке, Гром поднялся и двинулся к Якову.
Тот сидел на земле, прислонившись к поваленному бревну, и тихо скулил. Он прижимал к плечу окровавленный ком ткани. Лицо у него было серым, губы тряслись.
Гром присел рядом, отвёл руку Якова в сторону и осмотрел рану. Покачал головой и сказал:
— Царапина.
— Какая царапина? — возмутился Яков. — Да тут нож по рукоятку вошёл! Я чуть без руки не остался!
— Кожу рассёк, — сказал Гром. Он невозмутимо раздвинул края пореза, от чего Яков взвыл. — Вот, полюбуйся, кость не задета, жилы целые. Зарастёт, еще и красивый шрам останется.
Яков часто дышал, глядя на рану. Как только Гром убрал пальцы, плотник тут же прижал к ране скомканную тряпку.
— Крови-то сколько, — жалобным тоном сказал он.
— И что? — Гром снова убрал его руку и приложив пропитанную жидкостью из фляги тряпицу на рану, принялся бинтовать плотнику плечо. — Ты чего вообще раньше всех ломанулся? — буркнул он. — Тебя поставили в хвосте, чтоб никто сбежать не мог. А ты полез вперёд, да ещё и на нож…
— Так я ж хотел…
— Хотел он. — Гром затянул повязку так, что Яков ойкнул. — Хотелка ещё не выросла. От мелкой царапины воешь на весь лес, как дитё малое. Я уж боялся, тебе руку придётся отрезать, а тут всего-то… Тьфу! Стыдоба.
— Я не выл! — оскорбился Яков.
— «Убили! Меня убили! Братцы!» — передразнил Гром пискляво. Несколько мужиков поблизости хохотнули. — Поди в деревне тебя слышали.
Яков надулся и замолчал.
Через пару минут плотник окончательно пришёл в себя и уверился в том, что помирать сегодня не придётся. Это придало ему сил и энергии. Он встал, расправил плечи и пошёл к связанным охотникам, рядком лежащим на земле.
С удовлетворением оглядев пленников, Яков обернулся и горделиво произнёс:
— Ну, что, народ! Как мы этих охотников, а? Уделали, как сопляков!
Пару мужиков кисло ухмыльнулись и покивали, но и только.
Яков остановился над бесчувственным приручителем, уткнул руки в бока и покровительственно покачал головой.
— Ай-яй-яй. Волков натравил, сокола натравил. А толку? Всё равно мордой в землю лежит. Надо было дома сидеть, зверушек своих кормить, а не по чужим лесам шастать.
— Яков, — позвал Ермолай, который натирал листом живолиста свою ободранную руку. — Ты бы поменьше языком трепал. Глядишь, и жизнь бы тебя поменьше наказывала.
— Это как? — не понял Яков.
— А вот так. Больше всех орал, тебе первому и прилетело. Совпадение, скажешь?
— Ай, брось! — отмахнулся Яков. — Я просто споткнулся. А так я бы этого метателя первый достал. Где он, кстати?
Он дошёл до молодого парня, который швырнул кинжал. Парень лежал на животе, со связанными за спиной руками и тяжело дышал.
Яков посмотрел на него, потом на своё перевязанное плечо. Глаза плотника сузились. Он размахнулся и пнул парня под рёбра.
— Это за мою руку, подонок! — сказал Яков.
Парень застонал и скорчился.
В ту же секунду, стоящий неподалёку Сыч отвесил Якову затрещину. Рука у старого воина была тяжёлая. Голова Якова мотнулась вперёд, а зубы лязгнули.
— Ай! Ты чего? — возмутился Яков, схватившись за затылок.
— Лежачих бить некрасиво, — негромко сказал Сыч. — Даже дети это знают.
— Так он же мне…
— Иди лучше коней приведи, — отрезал Сыч и кивнул в сторону коновязи за шатрами, где виднелись привязанные лошади. — Хоть какая-то польза от тебя будет.
— Я вам что, конюх? — Яков выпучил глаза. — Я воин!
— На воина ты пока не тянешь, — сказал Сыч. — Иди, иди, не спорь.
Плотник секунду размышлял, но с Сычом препираться не стал. Он развернулся и, загребая ногами, побрёл к лошадям, ворча себе под нос:
— Я вообще первый в атаку бросился, конечно, я воин. Ранение боевое получил между прочим. Кровь на поле брани полил. Вообще чуть этой самой кровью не истёк! А он говорит, коней приведи… Вот не ценят меня здесь…
Яков пошёл к дальнему краю поляны, где беспокойно переступали и всхрапывали лошади. После недавней потасовки, они явно были на взводе. Яков принялся втолковывать ближайшему коню про свою тяжёлую долю, похлопывая его по шее.
Павел стоял неподалёку и видел всю эту некрасивую сцену. Жалости к Якову он абсолютно не испытывал. Павел опустил взгляд на свои руки, несколько раз сжал и расслабил пальцы. Ни единого намёка на дрожь. То зелье, что дал Макс, продолжало действовать. На лицо плотника наползла улыбка. Давно он так себя не чувствовал.
— Да плевать на Марию, я и бесплатно таверну отреставрирую, главное, чтобы Макс меня своим зельем и дальше снабжал.
Он усмехнулся своим мыслям и огляделся. В этот миг он увидел, что за спиной у Якова в зарослях кто-то движется.
— Эй…
Больше Павел ничего сказать не успел.
Из зарослей вылетело массивное тело, покрытое бурой жёсткой щетиной. Тварь двигалась так быстро, что Яков даже оглянуться не успел.
Рогатень сбил Якова с ног ударом массивной башки. Плотника отшвырнуло, он покатился по земле. Зверь не дал ему опомниться, метнулся следом. Опустил морду, поддел клыками за шею и резко мотнул головой вверх и в сторону.
Яков, отброшенный рогатенем, захрипел.
