Порочный продюсер - Сандра Бушар
Глава 27
Спальня Беренштейна мне нравилась. Большая, уютная, с огромной широкой кроватью и мягким матрацем. А еще меня не могло не привлекать явно отсутствие в ней следов других женщин. Как бы я не искала цепким женским взглядом «улики» — не находила. А это значило, что других женщин он домой не приглашал.
— Или хорошо заметал следы… Хм… Надо кое-что проверить. — вырвав парочку волос из своей головы, я засунула их глубоко под матрац, а потом «случайно забыла» парочку кремов на полочке в ванной. — Посмотрим, хорошо ли работает уборщица!
Вдруг взгляд мой зацепился за нечто сверкнувшие позади. Быстро обернувшись, я увидела на полу сотовый мужчины. Гаджет явно выпал из его кармана, пока Беренштейн спешил вниз.
— А это уже интересно… — без капли сомнений и колебаний я радостно припала к телефону. Но улыбка тут же сползла губ — пароль. Внутри вспыхнул азарт: — Я разблокирую его, чего бы мне это не стоило.
Дата рождения — не подходит. Дата основания лейбла — тоже… Попыток оставалось все меньше, а нервничала я все больше. Нервно кусая губы, расхаживая из угла в угол, я старательно пыталась взломать ход мыслей мужчины:
— Что же ты мог поставить на пароль?
Самонадеянно ввела свой пароль — провал. Зачем дату старта нашего сотрудничества — новое разочарование.
— Черт! — сцепив зубы, я не готова была принять проигрыш. — Что же он мог поставить на пароль?
Случайный набор цифр? Не в его стиле. День рождения мамы? С родителями мужчина явно был не сильно близок. Любимая песня, группа, книга и тд? Слишком сложно и через чур загадочно.
— А что если? — странная идея пришла мне в голову. Совершенно ненормально и противоречивая. Затаив дыхание, руководствуясь некими внутренними подсказками, я ввела новые цифры и… телефон разлокировался. Это была дата нашей с Германом несостоявшейся свадьбы. — Что за черт?..
Я бы обязательно пустилась в размышления: «Почему так?» если бы времени не оставалось все меньше.
Первым делом зашла в галерею — чисто. Никаких голых фото, Бориса или чужих женщин. Не удивительно, мужчина привык жить перед камерами и тщательно скрывал личное от чужих людей.
А вот в контактах меня ждал сюрприз — сразу десять Викторий… А еще Виктория Викторовна, Виктория Сергеевна, Виктория Сарафанова… Викуля, Вика, Викки, Викуся… С ума сойти!
— И, кто из них мне нужен? — сердце в груди застучало с утроенной силой. Если Беренштейн водил меня за нос, я собиралась разоблачить его немедленно! Для этого хотела набрать некой Вике и все выяснить… Только, кому звонить? Не каждой же по очереди с тупым вопросом: «А вы случайно не та Вика, которая спит с моим продюсером?» Бред. Надо было вычислить ее одну, ту самую, о которой говорил отец Бориса. И тут в голову пришла новая идея. Я вошла с мессенджер, один за другим. Пробежалась по вызовам, сообщениям и… Ничего не нашла. Только рабочие чаты, что было странно. — Вот же гребанный ты…
Шаги в коридоре заставили меня тут же откинуть телефон обратно и отпрянуть в другой конец комнаты. Когда Беренштейн оказался рядом, я натянуто улыбалась, хотя ладошки до сих пор казались предательски влажными, а сердце продолжало вырываться из груди.
— Просто за моего отца. — карие глаза цепко сканировали меня. Но, судя по всему, лишь пытаясь понять: злюсь ли я на его старика? — Он… Тот еще тип, я много лет с ним не общался. Видимо, не стоило начинать.
Не став ходить вокруг до около, я прямо спросила:
— Он перепутал меня с некой Викой. Кто она?
Надо мной громко рассмеялись. Покачав головой, закатив глаза, Борис снисходительно протянул:
— Рита, ты должна понимать, с кем говорила. Этот человек был безумно богат, а потом променял достаток и семью на карточные игры, выпивку и наркотики. К сорока пошел по миру, а нам с мамой пришлось выплачивать множественные микро займы. Запрещенку он, конечно, уже бросил… Но с головой беда, бесследно такой образ жизни не проходит.
— Ты хочешь сказать, — мягко закинув руки на его каменные плечи, я заметила разницу. Продюсер хотел казаться очень расслабленным и спокойным, но мышцы в теле предательски сковало, выдавая напряжение. — что твой отец поехал кукухой, поэтому перепутал меня с кем-то несуществующим?
— Кто его поймет… Может он просто неправильно запомнил твое имя. Старый идиот! — мужчина нервно растёр переносицу.
— Хочешь сказать, — игриво прошептала я, касаясь губами его шеи. Сейчас запах мужчины опять казался мне чертовски соблазнительным. — ты рассказывал ему про меня? Хвалил, восторгался и… все такое?
Горячие руки упали на мою талию, заставляя тело броситься в жар. Вжимая меня в себя, он саркастично выпалил:
— И все такое, да-да.
Его пальцы так естественно спустились по позвоночнику в ягодицам. Грудь мужчины вздымалась все более ненасытно, а дыхание становилось торопливым, словно после забега.
— Мне нужно больше подробностей, — пробравшись рукой под футболку, я коснулась его стальных мышц. — Что именно ты говорил? Требую комплиментов…
— За этим ты можешь отправиться к своим поклонникам, — резко закинув меня к себе на плечо, он кинул меня на свою постель, заставляя утопать в мягком постельном белье и бесконечном числе подушек. Нагло сорвав халат, Борис хищно прошелся взглядом по моему телу, а потом приспустил свои брюки и вошел в меня, нетерпеливо и голодно. Словно от этого зависела его жизнь. — За мне ты приходишь совсем за другим.
Безумие, что творилось между нами, казалось, длилось вечность. Я порадовалось, что дом мужчины находится на причинам расстоянии от других людей. Никто не мог знать, как именно мы проломили пружины в его шикарной постели.
А потом я просто уснула, без сил и желания срываться домой на такси. И плевать, что постельное белье насквозь мокрое, что кровать проломана и все вокруг кувырком. Просто закрыла глаза и больше не могла их открыть. А Он усмехнулся, будто этого и добивался. А потом переложил меня к себе на руку, крепко обнял, и я провалилась в пустоту.
Уже утром, заваривая себе чай, я все никак не могла отделаться от странного червячка, что продал изнутри. Что-то в телефоне Беренштейн было не так, но я никак не могла понять — что именно.
И тут меня осенило. Словно обухом по голове ударило!
В мессенджере не было не только сообщений некой Виктории, но и… моих.
