Я подарю тебе предательство - Лу Берри
Такие, как Мила, привыкли брать, не задумываясь. То, что им охотно отдавали любовники. Их не волновало, что ради них мужчина обкрадывает свою семью, своих детей.
Их волновало только одно — чтобы им было хорошо.
Впрочем, я не злилась за это на эту женщину - всю искусственную, сделанную руками пластических хирургов. Она была омерзительна, но не она была мне должна. Не она меня предала. Только он. Недомуж, недоотец.
Я даже удивилась, что она все же согласилась пойти на мировую. Хотя, очевидно, наши с Николя Антоновичем разъяснения о том, что её ждёт, окончательно её сломали.
- Мы можем решить это дело иначе, - сказала я ей чуть более часа тому назад.
Она смотрела на меня с ненавистью. В то время, как я не перекладывала на не перекладывала на неё грехи Толи, она, казалось, решила сосредоточить именно на мне всю свою ненависть.
- Да пошла ты! --огрызнулась она на мои слова.
ЕЁ глаза нервно бегали по сторонам. Мила, похоже, только и мечтала, как удрать отсюда, но была зажата со всех сторон. Не видела выхода.
- Я бы на твоём месте выслушал, - произнес Николя Антонович.
От его тона — нарочито спокойного, но внутри которого чётко ощущалась угроза, Мила сжалась. Она его боялась — это было ясно.
Неясно было другое — как у неё хватило мозгов изменять столь опасному человеку?..
Насколько же ей хотелось залезть Толику в штаны, что она всю свою жизнь пустила под откос?
- Ну?! - гавкнула она коротко в мою сторону.
- Подпишешь дарственную.
- С какой это стати?! Мне это зачем?!
- Для собственного спокойствия, Милочка. Ещё раз говорю — эту машину ты уже не продашь. А вот вызов в суд я тебе обеспечить могу. И это тебе совсем не понравится. Потому что далеко не так приятно, как походы по магазинам и салонам.
Она сглотнула. Я - продолжила давить.
- Как жаль, что тебе достался такой любовник, правда? А ведь мог просто привезти тебя в автосалон и сразу оформить машину на твоё имя.. А в итоге так тебя подставил своими махинациями. Ещё и поиметь с него больше нечего — как досадно, да? Пустил тебе пыль в глаза дорогим подарком, а сам-то и близко не того уровня достатка, к какому ты привыкла.
Не обидно тебе, что перед таким неудачником ноги свои раздвигала?
Я старательно, умело перенаправляла её гнев в сторону Толи. Взращивала в ней, как в бешеной собаке, готовность броситься на того, кто её так разочаровал и подвёл.
- Ты бы последовала совету, - снова раздался голос Николя Антоновича. - В ближайшее время я и так тебе обеспечу интересную жизнь, дорогая. Не усугубляй.
Страх перед мужем стал для неё последней каплей.
И вот теперь она поставила свою подпись на документах. Чтобы исключить малейшие проволочки в будущем — Николя Антонович так же подписал согласие на дарение. Мы сделали все, чтобы к этой дарственной невозможно было подкопаться.
Из офиса нотариуса я вышла с ощущением, что с плеч свалилась огромная гора.
Хотя предстояло ещё уладить дела с регистрацией автомобиля в ГИБДД, техосмотром, номерами и прочим, все это казалось уже сущей мелочью.
Мила выбежала из кабинета нотариуса первой. Никто останавливать её не стал.
Мы с Николя Антоновичем вместе вышли из здания, остановились на крыльце...
- Спасибо, - просто сказала я. - Вы мне очень помогли.
- Ненавижу предателей, - ответил он хмуро. - Так что... сделал, что мог. Налог, уж не обессудьте, но оплатите сами.
Я кивнула. Учитывая стоимость машины, налог за получение её в дар должен был получиться солидный, но у меня, к счастью, были на это деньги — те, что я получила вместо Толи тут как раз очень пригодятся.
Распрощавшись, я пошла к припаркованному неподалёку Порше, ключи от которого мне передала Мила. К счастью, у неё имелся при себе и весь пакет документов на машину — она ведь воображала, будто едет её продавать...
Сев в салон, я выдохнула. А потом завела двигатель и отправилась дальше по делам.
Что самое страшное в насилии?..
Наверно, то, что о нем невозможно забыть. То, что оно рождает страх. Страх, что это снова повторится.
С момента, как Толя бросился на меня, ударив в итоге дочь, а потом сбежал, я не могла ощущать эту квартиру по-прежнему безопасным местом для себя и детей.
Уходя из дома, каждый раз теперь волновалась, что увижу, когда вернусь. Не встретят ли меня вскрытые замки, не окажется ли, что Толя решил вернуться, чтобы продолжить кошмарить меня и детей.
Я даже думала о том, чтобы уехать из квартиры, переждать время до развода и раздела имущества в другом месте. Знала точно, что нашу с детьми долю впоследствии хочу продать. Не желаю иметь с этим человеком больше ничего общего. Даже номинально.
К счастью, сегодняшний день прошёл, в целом, спокойно. Покончив с делами, связанными с машиной, я забрала детей из школы и направилась домой.
Тайком выдохнула, когда поняла, что замки на двери не тронуты. Тщательно заперлась изнутри...
Но потрясение поджидало меня позже.
Дело шло к полуночи, когда за дверью у меня раздался шум — словно что-то упало.
Встревоженная, я осторожно подошла, посмотрела в глазок...
Не успела ничего понять — раньше послышался вскрик. В дверь нервно, требовательно забарабанили. Донёсся голос соседки — истеричный, срывающийся на крик...
- Полина! Полина! Открой скорее!
Испуганная, я распахнула дверь.
Он лежал на пороге. Не человек — настоящее кровавое месиво...
- Помоги, - прохрипел отчаянно, надсадно тот, кого я когда-то называла мужем.
27.
Ранее
Этим утром ему звонил участковый и вежливо, но весьма настойчиво вызвал к себе на беседу.
Но Толика напугало даже не это. А то, что жена дошла до того, что заявила на него. Он и ранее не питал наивных надежд на то, что Поля простит, но теперь окончательно понял – она объявила ему настоящую войну. И он в ней заранее проиграл.
Весь этот день он только и мог, что думать о том, как ему оправдаться. Перед участковым, женой, детьми... перед собой самим.
Он ведь не был жестоким по своей натуре. Жадным - да, эгоистичным - тоже, но
