Феодал. Том 5 - Илья Рэд
— Новобранцы все целы, одному канониру отдавило ноги, — поморщился Леонид. — Ручаюсь, что ходить будет, но придётся перевести на гражданскую должность.
— Так и? Кто ещё?
— Ты только не сердись, Владимир… — пробубнил Мефодий.
— Кто⁈
— Потапа не нашли. Пропал с концами.
— И что совсем никто не видел его? — уточнил я.
— Не до того было, — мрачно ответил богатырь. — Впрочем, Щукин сказывал, будто детëныш проткнул бивнем глипта Потапа, а тот возьми и наружу вылети…
— Я своими пчёлками всё прочесал — его нет в земле, — прервал здоровяка Склодский. — Думаю, Новиков жив.
— Поясни.
— Скорее всего, упал на того детёныша и побоялся спрыгивать.
Я повернулся к исчезающему за горизонтом холодному солнцу. Маммотумы передвигались на чудовищные расстояния, меняя свои пастбища. Даже если сейчас рванём за ними, нет и малейшего шанса догнать их. Тем более в метель. Тысяча километров для гигантов — плёвое дело, а для нас — путь в могилу.
— Пу-пу-пу-у-у, бедолага, — по-отечески выдохнул Мефодий и поправил на лбу меховую шапку.
Глава 7
Спасение
Мы выставили дозор из глипт и расположились в вырытых землянках в кратере от ступни маммотума. Всю ночь наш покой был под охраной, и все хорошо отдохнули. Кроме меня разве что. Ситуация с Потапом требовала решения, точнее, я хотел, чтобы оно пришло мгновенно, но такого не случилось, и это раздражало.
Мой человек где-то там в сотнях километрах отсюда один, без еды, на морозе виснет на спине маммотума. Стоит ему спуститься, как стадо затопчет чужака, либо уже заметили его и сняли хоботом.
«Сняли это слабо сказано», — мрачно сказал я себе.
Скорее сбили, сжали, сплющили и выкинули останки в снег. А даже если не выкинули и Потап подгадал момент и безопасно спустился… Он останется один посреди снежной пустыни. Нет, Новиков не глупец, он так поступать не станет.
— Что будем делать? — задал мне тяжёлый вопрос Склодский.
Я подбросил магического порошка в костёр и смотрел, как вода в котелке потихоньку закипает. Снаружи лагерь пришёл в движение: глипты стаскивали отрубленные бёдра йети в одну кучу, а люди рыскали по остаткам куполообразных жилищ в поисках чего-то ценного. За ночь недобитки йети либо погибли, либо убрались подальше от проклятой стоянки.
— Мы пойдём за Потапом, пока снег не замёл следы.
— Владимир, я понимаю, ты не хочешь его бросать и это похвально, но подумай ещё раз. Твоё безрассудство опасно. Мы слепы как котята. Откуда ты знаешь, не будет ли там других стоянок с шерстяными ублюдками?
— Этот вопрос решённый, мы не оставим его подыхать, — перебил я лекаря и налил кипяток в походную кружку с измельчёнными листьями чая.
— И похороним попутно ещë пятерых? Или вообще на хрен всех?
— Успокойся.
— Знаешь, я вот о чëм подумал, может, ты этой штукой ведунской считаешь Потапа ценнее каких-то убогих новобранцев? На глипт тебе давно плевать, они мрут у нас как мухи — в пекло их. Выходит, положим всех за талант толмача? Интересно было бы узнать нашу ценность по шкале от лучшего к худшему…
— Прекрати, я бы пошëл за любым из вас. И с каких пор у тебя проснулось сочувствие? Столько лет убивал и тут на тебе… или за свою шкуру переживаешь? Давай отправлю тебя домой на глипте, поплачешься в тепле…
— Вот как обо мне думает восходящий император, не ожидал, запомню. Да пошло оно всë! — Леонид стукнул кулаком в стену и вышел из землянки.
Редко застанешь его в таком расположении духа, но я, как глава феода, должен руководствоваться только своими соображениями, конечная ответственность всегда на мне.
Если у Потапа есть хоть крошечный шанс спастись — я обязан помочь. Не прощу себе бездействия. Выйдя наружу, я выплеснул остатки чая и поднял голову вверх, прикрывая лоб козырьком ладони. Снег слепил от солнечной погоды.
— Собираемся! — крикнул я Щукину, стоявшему на подножии земляного вала, оттуда он приглядывал за своими ребятами.
Ветеран посмотрел на меня и кивнул. Рассусоливать не стали и немедленно двинулись по следам убежавшего стада. Всем передалось мрачное сосредоточенное настроение. Мало общались, вместо этого прочёсывали напряжёнными взглядами округу, вдруг где-то валяется тело? Или на худой конец притаилась малая группа йети.
В городе-колонии, поди, уже спохватились и передали сигнал о нашем исчезновении, но в запасе ещё два дня, прежде чем отправят поисковую группу. Да и отправят ли? Храбрецов немного, разве что Абросимов распорядится бросить по наши души десяток разведчиков на вивернах.
Дополнительной причиной для беспокойства оставался Таленбург под малой защитой гарнизона. Как бы враги не подняли головы. У графа слишком много связей в экспедиционном корпусе — ему о нас обязательно доложат.
Чёрт. Со всех сторон обложили. Другие члены нашей группы не спрашивали меня, почему мы идëм вперëд. На месте Потапа мог оказаться любой из них. Леонид, конечно, прагматик и рассуждал хладнокровно, как бывший вельможа. Ради одного человека рисковать всем отрядом неправильно, но в жизни есть вещи и поважнее логики. Например, дружба или любовь.
«Я не брошу его подыхать», — хотел бы я себе сказать, но когда сумерки сгустились на второй вечер, мы остановили выдохшихся глипт. Они бежали шестнадцать часов без перерыва и попадали обессиленные в снег, один Лёлик готов был продолжать путь.
— Владимир, — ко мне обратился раскрасневшийся смурной Щукин и поморщился как от зубной боли. — Он бы уже спрыгнул — дальше идти нет смысла, парнишка это понимает, и ты понимаешь. Мы никогда не догоним стадо. Ты сделал всё, что в твоих силах.
— Разбивайте лагерь.
Лёлик выкопал всем землянки, яростно долбя промёрзший грунт сапфировыми кулаками. Заселив людей, он затащил своих соплеменников внутрь и остался один снаружи охранять наш покой. Когда все улеглись на боковую, я вышел к нему с охапкой брекетов каши и вывалил в протянутые каменные руки.
— Вырасти ещё на полметра, — приказал я и похлопал его по предплечью.
Размер глипт строго регламентировался, и им запрещалось самостоятельно принимать решение на этот счёт. В естественной среде обитания распределением ресурсов занимался вождь. Своим дозволением я оказал Лëлику большую честь. Это признание, новый статус, а не повышение ради функции.
— Госто гедод го-о-о, — медленно и с почтительной ноткой произнёс он, немедленно приступив к поеданию
