Человек государев 6 - Александр Горбов
Наступила тишина. Интендант покачал головой.
— Ай, спасибо, Алексей Михайлович! Вот уж удружил.
Дипломат развёл руками:
— Мы здесь не в институте благородных девиц, увы. Как показала практика, распространители нефрита не гнушаются никакими методами. И лично я предпочту предположить самое худшее, чтобы в случае чего быть к этому худшему готовым, нежели отвернуться от очевидного и не принять заранее защитных мер.
— Согласен, — кивнул Корш. — Бомба — это было первое, о чём я подумал. И, как вы знаете, мои люди провели негласный осмотр домов тех из нас, кто не владеет магией. Магов я попросил обследовать свои жилища самостоятельно. Проверка, слава богу, ничего не выявила. Модест Петрович — единственный, кому подбросили нефрит.
— С одной стороны, действительно слава богу, — обронил Трубецкой. — С другой стороны, сей факт вовсе не означает, что имена остальных членов нашего сообщества злоумышленникам не известны. Быть может, наше время ещё просто не пришло.
— Или же это не бомба, — закончил Корш. — И предназначение нефрита — в другом.
Они с Трубецким, не сговариваясь, уставились на контейнер.
— Быть может, это нечто, наносящее вред здоровью? — предположил дипломат. — В отличие от бомбы, не убивает мгновенно, но, к примеру, разрушает лёгкие или постепенно лишает воли? Что скажете, Сергей Сергеевич?
Все посмотрели на мужчину средних лет, в очках и с седой бородкой клинышком. Я мгновенно представил его одетым в белый халат, с висящим на груди стетоскопом.
Сергей Сергеевич поморщился.
— Такого рода заклятия действительно существуют, — с отвращением проговорил он. — Это грязная, богомерзкая магия, за использование которой полагается виселица, но тем не менее она есть. И я в своей практике сталкивался с её применением, заклятие узнал бы. Я более чем уверен, что на нефрит наложено не оно. Тем более что Модеста Петровича и членов его семьи я осмотрел, все здоровы. За исключением колена Модеста Петровича — но к этому заболеванию, полагаю, нефрит отношения не имеет. — Врач поправил очки и строго посмотрел на интенданта. — Если бы Модест Петрович прислушался ко мне и согласился лечь в больницу, я бы уже через две недели поставил его на ноги. Вас, Иван Карлович, это тоже касается. — Врач повернулся к Коршу. — С сердцем не шутят, я вам давно говорю! Вам необходимо пройти серьёзное обследование.
— Сергей Сергеевич, миленький! — Модест Петрович всплеснул руками. — Говорю же, никак не могу! У меня сейчас важнейшая работа. Недавно закончены испытания нового вооружения, предстоит его распределение по округам. Мои люди с ног сбиваются, день и ночь не спят, а я у вас на больничной койке прохлаждаться буду? Какие две недели, о чём вы говорите? Я двух часов выкроить не в состоянии.
— А я прекрасно себя чувствую, — отрезал Корш. — Вы напрасно беспокоитесь, Сергей Сергеевич.
Врач со вздохом махнул рукой.
— Думайте, господа, — напомнил Корш. — На крайний случай, как я уже сказал, у меня есть уникальный специалист. Но…
— Вы позволите мне осмотреть нефрит? — вмешался я.
Наступила тишина. Внимание собравшихся переключилось на меня.
Корш кивнул.
— Извольте, Михаил Дмитриевич. Свежий взгляд не повредит. Быть может, вы заметите что-то, чего не увидели Трубецкой и я.
Я подошёл к столику, на котором лежал контейнер с нефритом, и надел «регента».
Защиту Трубецкой поставил на совесть: контейнер окружала магическая сеть, прочная даже на вид. Для того чтобы разглядеть плетение Глаголов на камне, мне пришлось постараться.
«Ну чего там?» — спросил Захребетник.
«Не знаю, — признался я. — Как и говорит Корш, плетение незнакомое. Я тоже никогда ничего подобного не видел. Думал, что, быть может, это постарался тот колдун, по которому мы сейчас работаем. Но нет, почерк не его».
«А чей?»
«Понятия не имею. Но плетение необычное, если я снова увижу похожее, ни с чем не спутаю».
«А чем оно необычно? Думай, Миша, думай! Любая мелочь может помочь».
«Н-ну… — Я снова принялся разглядывать плетение. — Мне почему-то кажется, что это не полное заклинание, а его часть. Понимаешь? Как будто симметрично сплетённое кружево разорвали ровно пополам, и у нас в руках половина. А другая половина должна зеркально повторять эту. Взгляни — глаголы идут как будто под наклоном, а потом их вязь резко обрывается».
«Погоди, — встрепенулся Захребетник. — Ты сказал „половина“? Так значит, где-то должна быть вторая!»
«Я этого не говорил».
«Конечно! Это я говорю. Должна быть вторая половина. И устройство начинает действовать тогда, когда маг сплетает обе части заклинания».
«Но ведь Трубецкой сказал, что он проверил, и это не бомба!»
«И совершенно правильно сказал. Это не бомба, Миша. Это жучок».
«Чего? — изумился я. — Какой ещё жучок?»
Но Захребетник уже говорил вслух.
— Это подслушивающее устройство, господа, — объявил он. — У того, кто подбросил нефрит в кабинет Модеста Петровича, есть второй камень, с точно таким же заклинанием. Когда маг начинает работать, в действие приходят обе половины. Заклинание становится цельным, и первый камень посредством второго позволяет магу услышать, что происходит в кабинете.
Интендант побледнел и схватился за сердце.
— Мать пресвятая богородица, — пробормотал он. — А я-то ни сном ни духом!
— Вы уже сталкивались с чем-то похожим? — быстро спросил Трубецкой.
Он переводил взгляд с меня на Корша и обратно.
— Нет, — я отобрал у Захребетника управление. — Лично я никогда прежде не сталкивался. Но читал в какой-то статье, что теоретически такое возможно, вот и предположил.
— Резонное предположение, — пробормотал Корш. — Весьма резонное, браво, Михаил Дмитриевич! Тем более, насколько я понимаю, в последнее время кабинет Модеста Петровича — место проведения весьма интересных разговоров. Когда, вы говорите, вам подарили модель броненосца? — Корш посмотрел на несчастного интенданта. — Месяц назад?
— Около того, — пробормотал тот.
— Именно тогда, когда было принято решение о поставках нового вооружения?
— О, Боже… Да.
Интендант схватился за голову.
— И колено у вас разболелось примерно в то же время, — сказал врач. — Как обычно, сезонное обострение.
— Да, — простонал интендант. — Потому эту дрянь и притащили ко мне домой! На службе наши специалисты её мгновенно выявили бы. А тут так удачно совпало! Из-за болезни я часто оставался дома и разговоры вёл у себя в кабинете.
Корш вздохнул.
— Не принимайте близко к сердцу, Модест Петрович, но, видимо, за вами шпионил кто-то из домочадцев. Слуги в последнее время не увольнялись?
Интендант опустил голову.
— Гувернантка старшей дочери ушла. Всего два месяца у нас прослужила.
— Скверно, господа, — резюмировал Корш. — Ах, как скверно. Модест Петрович, вам нужно будет написать подробный рапорт. Мы должны понимать, какие именно вопросы вы
