Постдок-2: Игровое/неигровое - Зара Кемаловна Абдуллаева
Эту доходчивость задает в фильме «Я тебя люблю» иронически воспринимаемый текст (титр) о введении аудиовизуальной фиксации следственных мероприятий, необходимых при усилении мер по борьбе с коррупцией, подписанный полковником Евсюковым. Теперь камера, в которую с удовольствием заглядывает работник уголовной инспекции по фамилии Зуйченко, становится равноправной героиней, о которой после уморительных эпизодов с этим правоохранителем можно и забыть. Хотя она о себе то и дело напоминает. Эпизоды с Зуйченко – это вынужденный, завлекающий публику пролог. А начало фильма, документирующее его дух, настроение, – душераздирающий монолог анонимной ростовчанки, признающейся в камеру, что задыхается, что ей надоели посиделки дома, когда мужики пьют водку, женщины – вино, закусывая салатом «оливье», курицей с картошкой, и обсуждают, какая х… страна. Но она знает труднодоступный способ прервать свое удушье – уехать в Краснодар! «Ночь, музыка, драйв». О, эта жалкость «грандиозней святого писанья».
Костомаров с Расторгуевым оставляют девушку, жертву будничной рутины, и мчатся дальше, понимая, что зрителя (хотя бы в начале фильма) надо удержать контрастными монтажными склейками драматических, комических и трагикомических планов. Но прежде позволяют себе еще одну подсказку. Напечатав титр «оперативные материалы», они показывают кражу камеры из разбитой витрины магазина. Теперь герои фильма, снимающие себя, будут вступать в доверительные отношения с камерой, которая зафиксирует фрагменты их диалогов, монологов, встреч, расставаний, упований, разочарований. Их повседневность. Без этой камеры никто никогда бы не узнал о ростовских «невидимках» – обычных людях, об их речи с фиоритурами мата, об их юморе (один из персонажей недоумевает, откуда у него тараканы, которым нечего есть, кроме мыла, «но почему они едят это мыло у меня, а не у соседей?»), об их времяпрепровождении.
Костомаров с Расторгуевым склеивают эпизоды, в которых три главных героя выясняют отношения с девушками, но – попутно – фиксируют и свои социальные унижения. Один из парней, получив зарплату – две с половиной тысячи рублей, объясняет в камеру: «Я метаюсь (именно так. – З. А.) между армией – слава богу, у меня такая возможность есть – и работой в „Макдоналдсе“». Другие запечатлевают личные передряги, а также документируют свои «труды и дни», организуя оформительскую фирму и украшая воздушными шариками все, что клиенты заказывают.
Представляя будничную повседневность избранных героев, Костомаров с Расторгуевым вдруг внедряют вроде посторонний здесь, но, может быть, главный эпизод, поданный как скрытая кульминация или ненавязчивый содержательный посыл фильма. Ночь в районе новостроек. Улица, фонари. Старуха просит парня помочь вызволить девушку, которую «увели» и которую жалко. После короткого диалога она удаляется с кошелкой. Зрители видят, что старуха собирает из урны бутылки. «А почем бутылки сейчас, тетя?» – доносится голос встречного. Все. Целостная картина мира, снятая мимоходом, в случайном приближении к «эпизодическому» в этом пространстве лицу.
Жалость, прозвучавшая в реплике анонимной старухи, проникает в монологи ростовских девиц, талдычащих на свой нехитрый лад про смысл бестолковых – без будущего – отношений. Костомаров с Расторгуевым склеивают эпизоды, в которых их герои рассуждают, бухают, горячатся, психуют, защищаются от любви и произносят без смущения: «Я тебя люблю».
Эти диковатые люди охвачены, несмотря ни на что, душевным жаром и нежностью. Вот ворон влетел в комнату красавчика по кличке Кузя. Он его кормит, печалится («Чего-то ты схуднул, парень») и вопрошает («Будешь меня защищать от врагов?»). Тот же Кузя произнесет бенефисный (специально не придумаешь) монолог о своих «телках», которым никогда ничего не покупал, «ни цветочка», однако всех завоевал, догадавшись, что для этого ничего не надо дарить, только «заставить задуматься. А когда она задумается, будет невольно вспоминать тебя». Эту философию разоблачит финал фильма. Но до него Костомаров с Расторгуевым вклеят эпизод в армейской казарме, где добровольно и от безвыходности оказался еще один парень, Стасик. Они соединяют эпизоды его барышни, которая берет интервью у юного ростовского художника, и после вопроса: «Над чем сейчас работаете?» – монтируют их голышом после секса. И тут же показывают эсэмэску этого Вани-художника (возможно, одного из героев следующего фильма) о том, что ему нехорошо, и его признание, что «такие женщины, как эта журналистка», ему не нравятся. И тут же монтируют сцену свидания этой журналистки с ее парнем-солдатом и признание, что она беременна.
Фрагменты жизни избранных для съемок ребят, которым Костомаров с Расторгуевым выдали камеры, составляют жалостливый и беспристрастный портрет молодых людей, в котором задет нерв социального времени, российской провинции и роевой повседневности. Эта повседневность, помимо философических перлов, пропитана столь (психологически) мотивированным абсурдом, что иные диалоги обязаны войти в антологию драматургической практики verbatim.
Наступает время финала. Закрепления рамочки, в которую вставлен портрет ростовчан. Кузя, никогда ни цветочка не даривший «телкам», едет в машине, истерически добиваясь разговора по мобильнику со своей подружкой, которую уже четыре дня не видел, «а до этого месяц». Но «абонент недоступен» или «абонент не отвечает». Кузя на грани нервного срыва. Сейчас он взорвется. Вдруг дозвонился. Остановился у палатки. Купил розу. В зале у кого смех, у кого-то – сквозь смех слезы. Звонит, чтобы встретить зазнобу, обещавшую спуститься в подъезд «через две минуты». Но телефон отключился. «Надо счет пополнить». Мат-перемат. Конец фильма. Впереди другие портреты, сюжеты, добытые в Ростове, а также, если деньги найдутся, и в иных городах.
Через неделю после Роттердамского кинофестиваля на фестивале в Берлине (февраль, 2011) был показан полуторачасовой фильм Кевина Макдоналда «Один день в жизни», смонтированный из сюжетов, присланных по заданию режиссера на ютьюб любителями из почти двухсот стран. Материала набралось на четыре тысячи с половиной часов. Операторам-любителям предлагалось запечатлеть 24 июля 2010 года. Результат: реально глобалистский фильм, в котором отменяются привычные разделения на континенты, религии, социальные классы, уровень жизни. Отменив все то, что род человеческий разделяет, Макдоналд объединил его универсальными мотивами (рождением, смертью, страхом, катастрофами, любовью). И создал фильм об особом биологическом племени – людях, которые снимают – эффект беспрецедентного монтажа – не хуже заправских документалистов. Таким образом, Макдоналд, несмотря на тривиальную структуру и традиционные для документального фильма тематические блоки, выступил в роли метахудожника, который встал как бы на плечи самодеятельных режиссеров, операторов и – благодаря жесткому отбору – каждого наделил статусом художника. Многие из участников проекта присутствовали на Берлинале, как, впрочем, герои, они же режиссеры и операторы фильма «Я тебя люблю», на премьере в Роттердаме.
Массовое творчество любителей,
