Места хватит всем - Чернокнижница

Лорда не испугались,

Обгадь его сова!

Снейп поскользнулся, схватился за крепление душа, выдрав его из стены, и свернул зеркальную полку над раковиной, но ниже пола не упал. Мокрый и ошарашенный, он выглянул в спальню, откуда раздавалась песенка… Домовиха Пинки смахивала пыль с туалетного столика и увлеченно распевала:

— Ну дела — жизнь пошла!

Мы раскуриваем ножки от стола!

Мы дымим, задыхаясь во мгле,

Мы от смеха лежим на земле…

Вариантов два, Принц. Либо Фред опять занялся народным творчеством, либо Пинки тоже спятила. Хотя нет, три варианта: ученички (Высокопробные гриффиндорцы, как пить дать!) что-то действительно раскурили. Пинки — она ж простая душа, что видит, то и поет.

Северус шугнул разгорланившуюся домовиху — та зазеленелась от смущения и смылась, забыв щетку для пыли. Пока одевался, судорожно вспоминал, что же должен сегодня вещать на уроке, и вспомнил… про Гербологию.

С какого здрасте МакГонагалл решила, что занятия по листочкам-цветуечкам должен вести зельевар, так и осталось для Снейпа тайной за семью печатями. Он долго и громко возмущался в директорском кабинете и доказывал, что не обязан знать, каким дерьмом какие лопухи подкармливать, ему достаточно быть в курсе, как их нашинковать и при какой температуре варить. Но Минерва оказалась непреклонна.

В результате Северус перекопал всю свою библиотеку и нашел-таки один учебник по Гербологии — правда, по внешнему виду книженция была ровесницей самого Снейпа. То есть для нормального учебника уже не годится, а на раритет еще не тянет. Найти нашел, но так и не открыл: то обвал, то потоп, то учебные планы, то Грейнджер… опять Грейнджер, никакого спасу от нее. Это не считая тыкв, Саундчейзера, грядущего детсада, райвенкловских «хау-ноу» и поющей Пинки. Словом, для полного счастья Снейпу не хватало именно Гербологии. Ну и еще пиздецида.

На завтрак Северус, разумеется, опоздал.

— Ну сколько ты писем отослал? — Уизли деловито, скупыми четкими движениями намазывал масло на хлеб.

Малфой сидел, как черенок от метлы проглотивши, и вид имел высокомерный и горделивый:

— Восемнадцать.

— А готовых мест сколько? — Поттер постучал себя ложкой по лбу: — Вдруг все приедут?

Драко хотел что-то ответить, но его отвлек возглас Грейнджер, обращенный к Панси:

— Есть, конечно! У меня этого добра два чемодана и бисерная сумочка. Могу дать для поюзать, если ты не будешь топить ими камин.

— Для по…что? — недоуменно хлопнула глазами Панси.

— Почитать. Колдомедицину могу отдать совсем. Все тексты у меня в компе, был бы еще комп…

Грейнджер горестно вздохнула, хлебнула чаю и застонала — видимо, обожгла язык.

— Вот! Комп! — Терри отставил чашку, не видя, что ставит ее мимо стола. — Мы вроде разобрались, кое-что придумали, и нам нужен опытный образец!

Грейнджер подозрительно покосилась на Бута:

— Вроде или разобрались?

— Разобрались! Вроде. Ну короче, ты нам дай, а мы уж…

— Давать тебе будут в Лютном! — ласково рявкнул Уизли, отчего Терри непроизвольно втянул голову в плечи и уронил несчастную чашку.

— Терри, ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю, если ты убьешь мой ноутбук?

Северус никогда не слышал, чтобы Грейнджер говорила так невесомо-угрожающе, не то в шутку, не то всерьез. Перед ним лежал раскрытый учебник по Гербологии и стояла чашка с кофе: Северус понимал, что выглядит, как третьекурсник-недоучка, но выбора не было, скоро урок, и на нем надо будет что-то говорить, причем по предмету. Но читать оказалось напрочь невозможно.

— Убью?! А он что, живой?..

— Терри, не форматируй мне мозги. Если ты мне испортишь машину, я тебя не просто прибью, я тебя зазиппую на фиг, и упакуй Мерлин душу твою.

Поттер давился смехом, слушая перепалку, Уизли методично завтракал, Малфой снова что-то чирикал на пергаменте, Панси вообще забыла про еду и уткнулась в очередную книжку («Простейшие приемы магической диагностики кишечных расстройств» — прочитал Снейп на обложке), бледная и заплаканная Сьюзен жалко улыбалась в ответ на шутки Эрни, Бут и компания убеждали Грейнджер в том, что их квалификации позавидовали бы чукотские хакеры (кто такие, интересно знать), а сама Грейнджер… А Грейнджер не удостоила профессора ни словом, ни лишним взглядом.

Может, одумалась? Любовь любовью, но ведь и голову на плечах неплохо бы держать. Хотя про голову на плечах — это явно не о прошедшей ночи… Но Грейнджер, даже влюбленная по уши, остается Грейнджер, Невыносимой Всезнайкой, Ходячей Энциклопедией и Мамзель Прагматичностью. У нее мухи отдельно, а котлеты — отдельно, причем отдельно настолько, что после любого проявления юношеской сумасшедшинки она чувствует себя виноватой, словно урок прогуляла.

К лучшему. К лучшему.

Но что же тогда так муторно и злобно на душе, и горечь эта обидно-саднящая откуда взялась в горле? Хочешь ее, Принц. Сильно хочешь. И уже даже не физически.

— Сэр… а мы Гербологию по этому учебнику будем проходить?

Только теперь Северус обнаружил, что рядом сидит Лонгботтом и с интересом заглядывает в учебник.

— И как вы догадались…

— Так он же старый. Вот смотрите, звездчатый хреноверт уже давно переведен из категории галлюциногенов в категорию опиатов, Уэлш и Барри его исследовали год назад и доказали… Удивительное растение, кстати, почти универсальное. Его есть можно, если правильно приготовить, говорят, вкус исключительный. Растет буквально где попало, а вы видели, какие у него корни? По пятнадцать футов, самый крупный экземпляр описан Стентоном — сорок три фута восемь дюймов, не считая отростков. У нас в Запретном была популяция, но там же все померло, а жаль. У него в этом корне содержится такое клейкое вещество вроде желе, его сейчас пытаются использовать в зельеварении для консервации длительных процессов. Не знаю, правда, насколько успешно…

Лонгботтом рассказывал, рисовал на салфетке строение хреноверта, травил какие-то байки про него, не заметив, что все присутствующие за столом постепенно замолчали и обратились в слух. Ораторствовал он минут сорок, и за это время Снейп определил для себя две важные вещи. Во-первых, если ты сапожник, не пытайся лечить людей, для этого есть колдомедик, а если ты зельевар — не пытайся преподавать Гербологию, для этого есть Лонгботтом. А во-вторых, пиздецид придется сварить. Хотя бы в качестве благодарности за спасение от неминуемого позора: ну что бы он, Снейп, сказал про этот… звездатый перехрен?..

Невилл замолк на середине фразы, заметив наконец, что стал центром всеобщего внимания, и моментально стушевался. Снейп глянул на улыбающуюся Минерву:

— Думаю, урок Гербологии можно считать проведенным.

— Невилл, — Грейнджер тоже улыбалась, да так радостно, будто это она сама только что зачаровала публику рассказом об уникальных свойствах хренанутого звездуя. — Только в следующий раз говори помедленнее, ладно? Я записываю.

* * *

В кабинете Минервы было окно — высокое, узенькое, как бойница, но было. Может, поэтому дождь здесь шумел громче, и казалось, что он усилился. Хотя куда уже сильнее…

Директор перекладывала с места на место один и тот же лист пергамента и пыталась сделать вид, что не слышала слов Снейпа.

— Северус, а у тебя разве не урок сейчас?

— Урок. Варят отраву для тыкв.

— Как все меняется, — задумчиво протянула Минерва, с преувеличенной внимательностью разглядывая пергамент. — Раньше Гербология служила Зельеварению, теперь наоборот…

— Минерва, не уходи от ответа! Где он?

— Не кричи, я не глухая.

— Буду кричать, пока не оглохнешь.

Минерва вздохнула, уставилась в окно, потом перевела взгляд на Снейпа и состроила самое строгое выражение лица, на которое была способна:

— Северус, ты же знаешь, Альбус наказал не позволять никому прикасаться…

— А я не буду прикасаться, я на расстоянии прочитаю.

— Я не имею права…

— Право поимеет тебя, если ты мне его не отдашь.