Сказание об Оками 8 - Seva Soth
– В этом нет необходимости, семпай, – сказал Итачи и уткнулся в книжку.
Кими промолчал. Его разговорить – целая наука, которой, кажется, одна только Фуоки и владеет.
Пока Цунаде и Орочимару вели переговоры, я успела принять трех пациентов. Остеосаркома подтвердилась у одного, его я отправила на анализы, чтобы уже завтра начать лучевую терапию. Чего тянуть?
– Оками, мы закончили, договорились, – позвала вдруг Цунаде через Кацую. – Спасибо, что не пыталась подслушивать и не просила Кацую передавать наш разговор. Мы уходим, я потом тебе все расскажу.
Говорила я с наставницей из своего приемного кабинета в Аме, и потому пацанчики немного не поняли, чего это я им сказала следовать за мной.
– Пошли, кончилась наша отсидка, – сказала им и повела за собой, как мама-курица цыплят. В холле, едва не ставшем частью эпичного замеса, уже находились и Цунаде, и Орочимару.
– Учиха Итачи, мы с тобой еще увидимся позднее, – со своей идиотской усмешкой, появившейся у него после побега из Акацуки, пообещал Орочимару. – Очень жаль, что ты пришел в организацию уже после того, как я из нее вышел. Мы бы стали…ку-ку-ку… идеальными напарниками.
Парень сделал выражение лица “меня это не колышет” и попросту прошел мимо. Молодчик! Мне бы такому научиться.
– Королева Оками и моя дорогая подруга Цуна, с вами мы тоже увидимся. И еще не раз. До свидания. Кимимаро-кун, очень жаль, что с твоим телом такое происходит. Очень-очень-очень жаль. Ку-ку-ку, – взгляд у Орочимару на этих словах был какой-то плотоядный, будто белый змей собирался сожрать моего ученика, но вдруг обнаружил, что его мясо отравлено. – Но мы это исправим.
И, люби его биджу, подмигнул! Откровенно стрёмно смотрелось. Может, он на веществах каких сидит? Нормальный же мужик был до дезертирства? Ну, женоподобный несколько, меня это не напрягало. В какой момент он стал играть роль эталонного психа? Не после ли того, как я его биджевым хвостом отлюбила? Типа, психологическая травма.
Выход на улицу нам Орочимару не закрывал, хотя и выглядел расстроенным, что мы уходим.
– Возвращайтесь на Узушио, там мы с тобой все подробно обсудим через мою новую марионетку, – предложила я наставнице. – Окамимару останется здесь, и, если что, с его помощью мы передадим образцы или явимся для переговоров. Сойдет? Итачи… тебя я жду в Аме.
– Хорошо, семпай, – кивнул парень, вежливо нам поклонился и, как ни в чем не бывало, пошел в ту сторону, откуда мы пришли. Ну как так? Даже не спросил, о чем Цунаде и ее бывший напарник договорились. Ему что, не интересно? Или надеется, что я ему всё передам? Не знаю… может быть.
Перенос при помощи волка – уже стандартная операция. С нашей стороны призыв выполнил Кими, на Узушио – я в теле Йоко, на которое переключилась. А затем вернулась к Окамимару.
– Слышь, Итачи, а помоги мне снять эти доспехи, – попросила я, пока парнишка не ушел. Они ценные, а змеиному мудиле я не доверяю. Сопрет, пока я буду где-то в другом месте, и скажет что так и было.
– Хорошо, семпай, – покорно согласился парнишка и начал возиться с застежками.
Где-то далеко-далеко наставница и Кимимаро наконец-то оказались дома и на шею мальчику бросилась Фуоки. Хорошо, что тот убрал костяные иглы, а то бы поранилась. Моё изрядно зачерствевшее сердечко наполнилось теплом от вида этого зрелища.
Цунаде окинула скептическим взглядом Йоко и потянула мою куколку, сейчас очень похожую на мой обычный облик, только не такую красивую, в свой бункер. Туда, где подслушать сможет лишь Кацую.
– Итак, мы договорились, – выдала принцесса слизней. – Он согласился вести исследования генома Кагуя, так как давно этого желал, и помогать найти подход к лечению. Оплата с нашей стороны – образцы тканей. Кагуя, Учиха, Узумаки и… твои. Орочимару просил полноценных подопытных, но я сбила цену до образцов.
– Сойдет. Он этих образцов моей крови при желании в старом бункере мог бы пару кило собрать. Или в стране Чая на месте сражения с Ягурой. Толк хоть будет?
– Не знаю, – тяжелый вздох. – Но мы будем стараться. И потребуется еще кое-что. Ты слышала про клетки Хаширамы?
– Образцы тканей твоего дедушки? – не вполне въехала я – Но его же нет уже… очень давно, не знаю даже, сколько. Замороженные?
– Всё сложнее… клеточная регенерация шодайме Хаширамы была невероятной. Ты это знаешь. Наша техника божественной регенерации – жалкое подобие его возможностей. Его клетки сохранили регенеративные свойства. Орочимару признался, что экспериментировал с ними под патронажем Корня.
– Этого суперсекретного АНБУ Шимуры-сана?
– Да, Орочимару сказал, что работал на них, ставил эксперименты. Пытался привить стихию дерева Хаширамы подопытным, причем небезуспешно. По его словам, кеккей-генкай Кими, возможно, близок к мокутону, стихии дерева. И если получится интегрировать клетки – болезнь потеряет актуальность. По своей сути, это будет восстановление древнего утерянного генома нашего с Кагуя общего предка.
А уж не налюбливает ли ублюдок наставницу, очевидно, готовую ради Кими вообще на всё? Может, никаких чудесных клеток нифига не существует? Или побочки при их интеграции такие, что лучше не трогать? И не от них ли и умер Хаширама? И еще – эта дикая регенерация мне, как новоявленному онкологу, напоминает раковую опухоль. Короче, сомнительная штука. Но в голосе Цунаде столько надежды, что чудодейственный геном ее деда спасет приемного сына. Нельзя так запросто ее обломать. А вдруг не обманет и это реальный шанс? При всей его очевидной социопатии, гениальность змеиного мудилы отрицать не получается.
– Сестра Чико. Учиха Кикоко, – к моему стыду, я не сразу вспомнила, как там звали девушку, с которой я ни разу не встречалась, но ради мести за какую влезла в тот замес.
– Именно! – подтвердила Цунаде. – Орочимару утверждает, что просто проводил эксперименты по приказу Шимуры Данзо, был исполнителем. Не больше. Это аргумент в пользу того, чтобы Чико отказалась от своей глупой мести и… начала новую, еще более бессмысленную.
– Против Корня? Без шансов, знаешь ли. Но убедить ее не мстить – нереально. Проще всего ей не говорить, но это как-то в стиле Хирузена. Манипуляция.
– Если Джирайя согласится стать хокаге, я уверена, что он уничтожит Корень. Осталось с ним встретиться и убедить. Это – ох, какая же плохая
