Британский посол в Петербурге при Екатерине II. Дипломатия и мелочи жизни лорда Чарльза Каткарта - Ерофей Моряков

Карманные расходы милорда – 4 фунта и 4 шиллингов

Леди Каткарт половина из выплачиваемых ей средств за квартал – 25 фунтов

На детей – за ноты 1 шиллинг

Медики для леди Каткарт – кровопускание – и прочее 3 фунта 13 шиллингов и 6 пенсов

Март 1768 года

Расходы на household – 163 фунта и 13 шиллингов

Джеймсу Шо – 77 фунтов и 7 шиллингов

Расходы милорда – 6 фунтов и 1 шиллинг + по счету ювелира за подарок для леди Каткарт 6 фунтов и 9 шиллингов

Бедной женщине – 1 фунт и 1 шиллинг

Расходы леди Каткарт – 25 фунтов

На детей: доктор Эллиот консультировал [сына] Уильяма 1 фунт и 1 шиллинг

Мистеру Фордайс за кровопускание Уильяму – 2 фунта и 2 шиллинга

Апрель 1768 года

Household – 241 фунт

Джеймсу Шо – 166 фунтов и 14 шиллингов

Милорду – 13 фунтов и 11 шиллингов

Веера, купленные для леди и дочерей, – 1 фунт и 3 шиллинга

Леди Каткарт на расходы – 25 фунтов

На детей – 11 шиллингов

14 апреля мистеру Ричардсону одна четвертая его жалованья, положенного 25 марта, – 18 фунтов и 15 шиллингов

Доктору Эллиоту за консультации Уильяма – 1 фунт

Для мистера и миссис Нейпир[1] – 50 фунтов

Май 1768 года

Household – 407 фунтов

Джеймсу Шо – 100 фунтов

Траты милорда – 14 фунтов и 14 шиллингов

Наличными милорду, чтобы выдать миссис Нейпир, детям и слугам, – 6 фунтов

Милорду по счетам мистера Стюарта Линнена, торговца тканями, для собственного использования, со скидкой – 13 фунтов и 12 шиллингов

Мистеру Россу за «Географию» Бюшинга – 3 фунта и 3 шиллинга

Леди Каткарт – 25 фунтов

Леди Каткарт по счетам мистера Стюарта Линнена, торговца тканями – 12 фунтов и 19 шиллингов

На детей – 19 фунтов и 6 шиллингов, в том числе Уильяму и Чарльзу карманные деньги, выданные, когда милорд встречался с ними в Ричмонде, – 1 фунт и 1 шиллинг

Счет от торговца тканями Стюарта Линнена за вещи для шестерых детей – 30 фунтов и 18 шиллингов

Прочие расходы – 57 фунтов и 17 шиллингов

Доктору Эллиоту за консультации милорда – 1 фунт

Доктору Форду за леди Каткарт – 30 фунтов

Миссис Портер за 7 недель работы сиделкой – 9 фунтов[1]

Назначение Чарльза Каткарта чрезвычайным и полномочным послом в Россию в феврале 1768 года было сделано с условием, что его отъезд в Петербург будет отложен до разрешения от бремени леди Каткарт. Беременность протекала сложно; судя по тетради семейных расходов, в доме постоянно бывали доктора, была нанята специальная сиделка (миссис Проктер). Сама леди Каткарт, опасаясь, что не переживет роды, написала письма каждому из детей с «посмертными» наставлениями[2].

7 июня она родила мертвого мальчика, но быстро стала поправляться. В июне – июле 1768 года в семье шла подготовка к отбытию в Петербург: нужно было забрать из Итона сыновей, завершить занятия дочерей с учителями итальянского, музыки и танцев[3], всех вылечить у английских докторов и дантистов, собрать вещи для нового гардероба. Из той же тетради семейных расходов удается узнать, что в июне к дантисту (Operator for the Teeth) отправился лорд и отвел четырех слуг (заплатив за всех 6 фунтов 6 шиллингов), были заказаны разные кружева (Ruffles), в том числе «валенсийские» на 65 фунтов, оплачено за вытканное шелком по розовому фону платье-пальто «мисс Каткарт» – 20 фунтов 5 шиллингов, в июле расходы на ткани и ожерелье для леди Каткарт составили более 300 фунтов, для трех дочерей купили муслин на 7 фунтов 11 шиллингов и тесьму на 2 фунта 18 шиллингов, а также заплатили за последние уроки музыки с мистером Коллингом для трех дочерей – 42 фунта 12 шиллингов 6 пенсов и отвели детей к дантисту (4 фунта 6 шиллингов). Также были приобретены, вероятно, для дочерей «9 сборников Метастазио (Metastasio 9 volumes)[4] – 1 фунт 16 шиллингов» и заплачено некоей мисс Рид 10 фунтов 10 шиллингов за портрет леди Джин. Примечательно, что перед отъездом в Россию траты на одежду для леди Джин и ее дочерей были значительно выше, нежели в предшествующие месяцы, но все равно выглядели весьма скромно. Очевидно, предполагая, что при известном своей роскошью и блеском российском дворе супруге посла потребуется больше украшений, чем она носила при королевском дворе, 23 июля Каткартов посетила вдовая родственница (упомянута как «вдовая леди Каткарт») и вручила nœud de diamants (скорее всего, украшение в виде бриллиантового банта), чтобы супруга посла «могла ярче сиять драгоценностями при дворе», куда отправляется (запись в дневнике Джин Каткарт).

Готовясь к своей миссии, Каткарт постарался придать больше блеска и солидности своему лондонскому бытию: обзавелся дорогим экипажем, мундиром, печатью и клерками[1].

За полгода до отъезда в Россию Чарльз Каткарт имел возможность получить и общие сведения о будущей стране пребывания. В конце своей миссии, передавая дела преемнику Роберту Ганнингу, Каткарт отмечал, что он сам, «когда прибыл к этому двору, основывался на идеях, почерпнутых из тщательного чтения книг в офисе, с некоторыми необходимыми экстрактами, которые <…> [Каткарту] позволили сделать и которые <…> он взял с собой»[2]. Многие политики и писатели века Просвещения сходились во мнении, что помимо знания языков важнейшей составляющей образования любого дипломата было знание истории[3]. Каткарт был уже не в том возрасте, чтобы начинать образование с азов, он осваивал опыт дипломатической службы уже после назначения послом в Россию, и, не располагая каталогом его библиотеки, трудно восстановить круг чтения Каткарта. Но историей и состоянием дел в России посол, без сомнения, интересовался. В числе «экстрактов» Ч. Каткарт привез с собой рукопись сочинения о России своего предшественника Джорджа Макартни и во время пребывания в России делал к ней дополнения[4]. Окончательная редакция записок Макартни о России появилась в Лондоне в 1768 году, но до Каткарта она дошла не ранее 1770 года[5]. В июне 1770 года Каткарт писал лорду Рочфорду, что «два тома» Макартни лучше отправить по морю, минуя таможенный досмотр: «И я с этими книгами весьма буду рад провести время, воспользовавшись очень полезными идеями автора, труды которого значительно облегчат мои дела»[6].

В переписке посла появляются ссылки и на популярный в Британии труд Джона Перри о петровской России[1] (правда, когда – до своего приезда в Россию или во время пребывания в Петербурге – Каткарт познакомился с этим трудом, пока установить не удается). Что еще читал о России Каткарт в Лондоне – неизвестно. Уже в России в октябре 1769 года в дом посла «на день» попало скандально известное «Путешествие в Сибирь» аббата Шаппа д’Отроша (первое издание вышло за год до этого), из которого жена посла Джин Каткарт поспешно делала выписки[2], вполне возможно, что и посол успел с этой книгой познакомиться.

В Лондоне посла снабдили статистическими данными о России (армии, флоте, бюджете, промышленности, внутренней и внешней торговле, образовании и прочем)[3], а также списком находящихся в Петербурге персон, с которыми Каткарту предстояло общаться (список состоял из шести десятков фамилий, причем против каждой фамилии имелся цифровой шифр, под которым персона должна была упоминаться в депешах посла)[4]. Готовясь к отъезду в Россию, Каткарт из этого списка выбрал несколько знакомых фамилий и попросил секретаря своего посольства в Петербурге Льюиса Девима напомнить о себе, чтобы начать формирование круга знакомств: «10 мая 1768 года. Прошу от меня напомнить господину вице-канцлеру[5], гр. Головкину, князю Лобковичу и другим особам, о которых упомянет Вам Ширлей, что они прежние мои знакомцы, а особливо графу и графине Чернышевым, да еще прошу потрудит<ь>ся уведомить графа Панина о моем почтении…»[6]

Перед самым отъездом из Англии супруги посетили королевский двор. Сначала леди Каткарт нанесла визит королеве Софии Шарлотте, не столько для формального прощания, сколько чтобы похлопотать за опекаемую ею неназванную особу. Об этом визите она записала в своем дневнике:

Я получила милость, о которой просила королеву в ее кабинете. Она даровала ее с такой добротой, что я запомню свои впечатления на всю жизнь. Дай Бог, чтобы