Сталинград. Крах операции «Блау» - Пауль Карель
Тем самым «Правда» подтверждает то, о чём уже давно можно было сделать вывод из немецких военных публикаций и советских мемуарных источников: немецкое наступление 21 июня 1941 года было объективно превентивным ударом.
Список литературы в русском переводе, цитированный выше в этом разделе:
1. Проф. Хорнун Клаус. Знак столетия, 1992. Из рукописного варианта перед сдачей в печать.
2. Гутхардт Конрад. Превентивный удар, или нападение. Неопубликованные результаты документальных исследований, 1992. В кн.: Шрам Готфрид. Основные характеристики германской восточной политики в 1918–1939 гг. С. 16 и след.
3. Суворов Виктор. Ледокол, 1989; Биллинг Георг Ф. Вторая мировая война, 1988. С. 139.
4. Хрущёв Никита. Воспоминания. Нью-Йорк, 1981. С. 69.
5. Сравнительный обзор по вопросу усиления Красной Армии с 1.9.1929. Доклад Верховного командования Вермахта Министерству иностранных дел, приложение к 944/41–9. GKDOS.
6. Д-р Пост Вальтер. К предыстории германо-советской войны в ракурсе оценки советской историографии. CR1TICON.
7. Май/июнь 1991 г. По В. Суворову и др. Журнал боевых действий Верховного командования сухопутных войск Вермахта; Волкогонов Дмитрий. Сталин — триумф и трагедия, 1989. С. 557; маршал Жуков. Воспоминания и размышления, 1969. С. 195–201.
8. Правда. 1991 8 мая. Текст по публикации проф. Топича в газете «Ди Вельт», 7.12.1991.
Сталинградская трагедия: оценки и суждения
Адольф Гитлер фельдмаршалу фон Манштейну, от 5.02.1943 г.
«За Сталинград один я несу ответственность! Я, вероятно, мог бы сказать, что Геринг неверно информировал меня о возможностях снабжения воздушным путём с использованием самолётов Люфтваффе, и свалить тем самым как минимум часть ответственности на него. Но он является моим преемникам, мною же назначенным, и поэтому я не могу обвинять его в том, что случилось в Сталинграде».
Генерал фон Зейдлиц, командир 51-го армейского корпуса 6-й армии в своих мемуарах: «Никогда бы не случилось этой катастрофы с попыткой деблокирования окружённых войск, если бы Гитлер не цеплялся бы от начала до конца, как сумасшедший, за Сталинград».
Фельдмаршал фон Манштейн, командующий группой армий «Дон»:
«Окружение 6-й армии могло бы быть предотвращено только в том случае, если бы она в самые первые дни наступления противника предприняла бы боевые действия по прорыву… Отдать приказ на это было делом высшего командования. Конечно, и генералу Паулюсу самому следовало принять аналогичное решение (выйти из Сталинграда). Вероятно, он не был в состоянии принять его своевременно в той мере, в какой это было бы возможно сделать Главному командованию сухопутных войск, поскольку он (Паулюс) не мог быть проинформирован о положении в соседних армиях. Когда он 22 или 23 ноября запросил разрешения на прорыв армии в направлении на юго-запад, решающий момент для этого был уже упущен. Генерал Паулюс знал Гитлера; он знал и о том, что Гитлер приписал себе заслугу в том, что зимой 41-го спас немецкую армию от катастрофы, подобной наполеоновской, за счёт отдачи приказа держаться любой ценой. Он должен был отдавать себе отчёт, что Гитлер после своей речи [речи в мюнхенской пивной «Левенбройкеллер»] никогда не согласился бы на эвакуацию города… Итак, единственной возможностью было поставить Гитлера перед свершившимся фактом отхода армии от Сталинграда, тем более что высшее командование в течение 36 часов хранило молчание о том, что это произошло. То, что подобные действия генералу Паулюсу при определённых обстоятельствах могли бы стоить головы — это однозначно вероятно. Однако можно предположить, что Паулюсу своей властью предпринять то, что он считал правильным, мешала не озабоченность своей судьбой, а лояльность по отношению к Гитлеру, которая повлияла на запрос разрешения у Гитлера на прорыв армии из кольца».
Генерал Ганс Дерр, офицер Генштаба и командир дивизии, сражавшийся в войне с Россией, в своей книге «Поход на Сталинград»:
«Когда Гитлер 24.11. запретил прорыв 6-й армии из кольца окружения, армия была ещё полностью боеспособной. Даже если командование фронтом придерживалось мнения о том, что не было иного решения, кроме прорыва с боями, то нет доказательств того, что наступление с задачей прорыва удалось бы и что обещание снабжения воздушным путём провалилось бы. Нарушение правила воинского повиновения приказу в тот день 24.11. не могло быть одобрено; его и сейчас просто так нельзя одобрить; подобные действия могут быть оценены в зависимости от их успеха или неуспеха лишь только самой историей.
Уже 22.12. положение 6-й армии решающим образом ухудшилось. Наступление с задачей вызволения, предпринятое армейской группой Гота, провалилось, и обещанное снабжение по воздуху не было обеспечено. Тем не менее армия всё ещё сохраняла свою боевую мощь и находилась на удалении лишь 65 км от ближайших позиций немецких войск. Ей удалось бы в той общей ситуации спасти большую часть своей боевой техники, снаряжения, материалов и запасов. Поскольку достаточно ясно можно было предвидеть, что этот шанс на спасение сохранялся лишь в течение нескольких дней и не мог представиться ещё раз, действия вопреки приказу Гитлера были бы оправданными. 8 января предпосылок к прорыву из окружения уже более не имелось, так как армия уже не была боеспособной, а позиции немецких и союзных войск находились на удалении 200 км».
Генерал бундесвера в отставке Франц Уле-Веттлер в своей книге «Немецкая военная история»:
«Добровольный отход из района Кавказа или Сталинграда дал бы немцам возможность, опираясь на мощные резервы, спокойно ожидать зимнего наступления русских. Однако немецкое руководство не было достаточно информировано о своём противнике для того, чтобы прийти к такому трудному решению… Действительно, где и когда ещё в истории имеется пример того, что полнокровная мощная сухопутная армия, одержавшая блестящие победы, окажется лицом к лицу со своим поражением. Подобное решение требовало гораздо большей мудрости и уверенности в себе, чем дано было большинству военачальников и, конечно, Гитлеру. Но и другой исход битвы за Сталинград вряд ли привёл бы к другому исходу войны, чем это произошло на самом деле. Россия по причине своей громадности вообще, своих расстояний в частности могла быть побеждена только русскими. Более миллиона русских служили во время Второй мировой войны на стороне немцев… Факт, неслыханный в истории войн. Более 20.000 из них сражались и умирали в Сталинграде. Вероятно, лишь немногие из этих русских сражались за Гитлера или за национал-социалистическую Германию, в то время как большинство их — за погибель серпа
