Сталинград. Крах операции «Блау» - Пауль Карель
Но в этот момент выпускает огненную струю русский огнемёт. Первая волна наступающих прижимается к земле и остаётся лежать.
Истребитель «Мессершмитт» подлетает со стороны моря на бреющем полёте. Он проходит вдоль рва, открывает огонь из своего бортового оружия и вынуждает советских солдат вернуться в укрытия.
Солдаты немецкой десантной штурмовой группы вскакивают и врываются в ров. Первые русские сдаются в плен. Полная паника и смятение.
Между тем слева, по обе стороны дороги Феодосия — Керчь, силезский 49-й егерский полк прорывается сквозь минные поля. Капитан Греве командует авангардами первого батальона на южной стороне. Он преодолевает град пуль и мчится по узким проходам в минных полях. Дивизии приданы штурмовые орудия. Старший лейтенант Буфф следует вместе с этими тремя железными крепостями и обеспечивает солдатам Греве огневое прикрытие.
Крупномасштабное сражение южнее Харькова в начале лета 1942 г. — увертюра к операции «Блау».
Уже в 4 часа 30 минут егеря добрались до противотанкового рва. Тяжело дыша, капитан лежит на краю рва. Унтер-офицер Шайдт стреляет из своего пулемёта направо и налево. Подходят сапёры со штурмовой лестницей. Греве первым соскальзывает по ней в ров.
Во втором батальоне его командир, майор Кутцнер, тяжело раненный, остаётся лежать на «Татарской горке» под перекрёстным огнём. Советское командование оборудовало там позиции противотанковой артиллерии на целый полк. Лейтенант Фюрншус со своими штурмовыми орудиями приходит на помощь. Его длинноствольные 75-мм пушки сметают противотанковые позиции русских.
Старший лейтенант Райснер передвигается прыжками во главе своей 7-й роты. Он избегает попадания под сильный артиллерийский огонь противника и бросается на землю. Затем вскакивает снова. И вот, наконец, ров, края которого разрушены в результате обстрела. Райснер скатывается вниз.
Выпущенная откуда-то сбоку автоматная очередь сбивает обер-лейтенанта с ног. Раненный, он машет рукой своим егерям в направлении советских стрелковых ячеек.
Пехотинцы на левом фланге участка прорыва продираются сквозь минные поля и проволочные заграждения. Хорошо замаскированные и не пострадавшие от артиллерийского обстрела пулемётные гнёзда ведут перекрёстный и фланкирующий заградительный огонь.
Ударом поперёк фронта нейтрализуются советские пулемётные «гнёзда», и уже ближе к вечеру и здесь удаётся продвинуться к противотанковому рву.
Лейтенант Райманн и его 9-я рота прокатываются вдоль рва с правого фланга до озера Парпач в ожесточённом ближнем бою, выводя из строя все позиции и блиндажи противника, подрывают стены рва для обеспечения прохода своих танков: главная полоса советской обороны взята нами по всей ширине фронта наступления.
Моторизованная бригада в составе румынских и немецких подразделений во второй половине первого дня наступления находилась прямо на берегу моря, в том самом месте, где рано утром штурмовые лодки овладели противотанковым рвом. Она прошла по построенным на скорую руку переправам и нанесла удар в тыл советского фронта.
Между тем передовые части 22-й танковой дивизии ожидали приказа на выступление. Лишь в первой половине дня 9 мая плацдармы за противотанковым рвом удалось расширить настолько, что они могли быстро подтянуться.
Танковые роты и бронетранспортёры перестроились в боевые порядки, ворвались на вторую и третью линии советской обороны, сломили их сопротивление, затем достигли поворота на Арма-Эли и ворвались там в самый центр расположения советских танковых бригад.
Как на учениях, в то же самое мгновение подкатили шесть огромных штурмовых орудий. Прежде чем советские войска могли подготовиться к этой «встрече», они были разгромлены немецкими танками и штурмовыми орудиями.
Как было запланировано ранее, 22-я танковая дивизия повернула теперь на север, позади фронта против двух советских армий, которые своими сдерживающими атаками тормозили боевые действия франконско-судетской 46-й пехотной дивизии и румынских бригад. Всё шло в соответствии с планом Манштейна. Но затем всё изменилось в одно мгновение. Поздним вечером 9 мая пошёл очень сильный весенний дождь. Все подъездные пути и дороги за несколько часов он превратил в бездонное болото. Транспортное сообщение, осуществлявшееся с помощью автоцистерн и грузовиков, вскоре было полностью парализовано. Только тягачи на гусеничном ходу могли ещё как-то пробиваться. Теперь воля Манштейна вынуждена была бороться с капризами природы.
Боевые машины с трудом пробивались вперёд вплоть до глубокой ночи. Они заняли круговую оборону. В таком состоянии они находились, глубоко вклинившись во фланг и тыл 51-й советской армии. Это было на следующее утро, 10 мая, на рассвете.
Отвлекающее наступление русских, проведённое крупными танковыми силами, было отбито. Задул ветер и высушил почву. Дивизия выступила на север. 11 мая она находилась у Ак-Моная, на берегу моря, выйдя тем самым в тыл 47-й советской армии. Десять красных дивизий оказались в мешке. Остатки бежали на восток.
Тем временем полковник фон Гроддек и его бригада смелым и быстрым рывком на восток воспрепятствовали попыткам русских создать какое-либо подобие фронта в тылу. Там, где советские полки пытались «зацепиться», фон Гроддек наносил свои удары и гнал их дальше.
Когда бригада продвинулась на 50 км в тыл русских и совершенно неожиданно появилась на «Татарском валу» глубоко в тылу ставки командующего Крымским фронтом генерал-лейтенанта Д.Т. Козлова, советское командование полностью потеряло самообладание и контроль над ситуацией. По улицам беспорядочно отступали огромные колонны частей и соединений в направлении на Керчь, к восточному побережью полуострова. Оттуда они надеялись выбраться через узкий морской пролив на материк и таким образом спастись.
Командование советскими резервами отчаянно пыталось остановить продвижение немецких передовых частей, чтобы как можно больше соединений, скопившихся на побережье полуострова Керчь, могло быть эвакуировано при помощи моторных лодок и катеров. Точно так же, как это удалось англичанам почти в тот же день два года назад в Дюнкерке.
Но Манштейн не собирался приуменьшать масштабы своей победы, позволив русским осуществить их советский Дюнкерк. Он бросил свои танковые и моторизованные соединения и два полка пехоты на преследование отступавшего противника. 16 мая Керчь была взята. Советскому верховному командованию Дюнкерк не удался. Сталин не смог спасти свои армии. Штурмовые орудия быстро покончили с импровизированными морскими перевозками.
170.000 пленных: три советские армии в течение восьми дней были разбиты шестью немецкими дивизиями.
17 мая на рассвете Манштейн вместе с генерал-полковником бароном фон Рихтгофеном стоял на невысокой сопке под Керчью. Перед ними расстилалось море, Керченский пролив, и дальше, примерно в 20 километрах, в сияющих лучах солнца был виден берег Таманского полуострова, предполья Азии, ворот Кавказа. Манштейн своей победой одним рывком распахнул заднюю дверь, которая
