История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг
Предисловие.
На открытом заседании Королевской Академии наук, литературы и изящных искусств в Брюсселе 15 мая 1862 года барон Кервин де Летенхов, подводя итог своему отчету о конкурсе, касающемся истории Каролингов, выразился следующим образом:
«Бельгия, которая видит основу своей национальности в той цветущей эпохе Средневековья, когда она была центром развития литературы, искусств и цивилизации, не может забыть, что в еще более отдаленные времена из ее недр вышли эти могущественные властители, эти прославленные завоеватели, которые поочередно созидали христианскую Европу и сдерживали вторжения мусульманской Азии. Если Готфрид имеет свою статую в столице Брабанта, то Карла Великого скоро будет украшать берега Мааса, и уже сегодня мы воздаем здесь новую дань уважения великому человеку, почти не имеющему соперников в истории, который, оплодотворив религией новый, еще необработанный и бесплодный политический порядок, основал современное общество на союзе свобод варварского мира и просвещенности мира римского.
Бельгия никогда не переставала отстаивать свое право считаться его колыбелью; она знает, и это не подлежит сомнению, что он предпочитал ее язык и обычаи; что он любил в великие праздники года проживать в ее городах и, когда наступала осень, охотиться в ее лесах; наконец, что он сам, как сообщает нам поэт Нигелл, славу, приобретенную принятием скипетра Цезарей и наследия Ромула, относил на счет той земли, откуда возвысилось благоденствие франков. На нашей почве вырос его род; среди наших отцов он нашел постоянную поддержку как в дни опасностей при Карле Мартелле, так и под победоносным влиянием Пипинидов. Амблев, Ланден, Эрсталь, Жюпий, вы напоминаете всем поколениям, сменявшимся вот уже тысячу лет, о летописях первых времен нашей истории, и ваши руины, скрытые под травой, суть памятники, над которыми еще долго будут витать славнейшие воспоминания прошлого.
Литературе, которую Карл Великий защищал и которой сам занимался, надлежит напоминать об узах, связывающих его с Бельгией. Благо – повествовать историю Каролингов, неразрывно связанную с историей нашей страны; полезно – искать следы наших учреждений и нравов в тех капитуляриях, которые Карл Великий составил и которые, по замечанию Монтескье, он заставил исполнить и принять все народы, подвластные его авторитету. Каково бы ни было мнение, которое кто-либо разделяет о месте его рождения, должно показать, из какого источника он, как законодатель, черпал вдохновения своего гения».
Когда в 1854 году анонимный даритель передал на суд Академии вопрос, торжественное решение по которому она должна была вынести лишь после шести лет повторных испытаний, задача была ограничена точным указанием места рождения Карла Великого. Восемь представленных в 1856 и 1858 годах мемуаров были признаны недостаточными, хотя один из них, принадлежащий г-ну доктору Гану из Берлина, и был удостоен чести быть напечатанным.
В 1858 году класс [Академии], с согласия учредителя премии, изменил предложенный вопрос и, выражая пожелание решения менее трудного, но не менее интересного, определил предметом внеочередного конкурса «Историю Каролингов в ее соотношении с национальной историей». Первое испытание вновь не принесло результатов, но какое бы сожаление мы ни испытывали по этому поводу, оно рассеялось при рассмотрении мемуара, представленного в этом году, который углубляется во все части этого обширного вопроса и с силой и ясностью, присущими глубокой эрудиции, суммирует многочисленные тексты древних историков и, в особенности, драгоценные труды современной науки.
Завершая этот конкурс, необычный как по значимости предложенного вопроса, так и по величине предлагаемой награды, класс сожалеет, что не может указать публичной благодарности на щедрого дарителя медали, которую он собирается присудить: он тем более огорчается этим, что не смог бы достаточно прославить имя тех, кто подает такие прекрасные примеры, ибо он убежден, что, оказывая им подобающие почести, он может надеяться найти им подражателей. Тем не менее, Академия, самим поручением, которое она приняла, и той осмотрительной зрелостью, с какой она его исполнила, пожелала ясно засвидетельствовать, сколь высоко она ценит учреждение и результаты внеочередного конкурса, открытого под ее покровительством.
Эти слова господина докладчика класса литературы избавляют нас от необходимости излагать историю мемуара, который мы публикуем сегодня и которому Академия присудила пальму первенства. Что касается почтенного человека, которому принадлежала щедрая мысль открыть этот конкурс, мы можем лишь присоединиться к чувствам, так хорошо выраженным господином бароном Кервином де Летенховом. В конце концов, вопрос был сформулирован следующим образом: «Изложить бельгийское происхождение Каролингов; обсудить факты их истории, связанные с Бельгией». Историю Каролингов уже давно писали как с точки зрения Германии, так и с точки зрения Франции; но до сего дня не существует специального труда об истории этого семейства в его соотношении с историей его страны происхождения. Мы полагали, что для создания удовлетворительной работы по этому предмету необходимо к знанию источников присоединить не только знакомство с исторической литературой Бельгии и Франции, но и со всем написанным в Германии о Каролингах. Отсюда родилось это сотрудничество двух писателей, одного бельгийца, другого немца, чьи устремления, быть может, не совсем одинаковы, но которых давно объединила любовь к науке. Если бы каждому из нас пришлось отстаивать свои философские идеи, это сотрудничество могло бы оказаться довольно трудным; но в этом предприятии речь шла не о нас. Речь шла о национальных славах. Мы были настолько затмеваемы величием предмета, что могли, не притворяясь ложной скромностью, отложить наши мнения до менее неуместного случая и ограничиться созданием беспристрастной, эклектичной истории, свободной от всякой предвзятой системы и соответствующей наиболее общепринятым идеям.
Изложить бельгийское происхождение Каролингов не было слишком трудной задачей; можно было бы также без труда доказать, что таково же было происхождение и Меровингов. Скажем даже, восходя выше и не впадая в чрезмерное национальное тщеславие, что древнейшая история франков есть не что иное, как история Бельгии. Знаменитый французский историк Огюстен Тьерри не колеблясь признал это: «Нация, которой в действительности подобает основывать свою историю на истории франкских племен Галлии, – это скорее та, что населяет Бельгию и Голландию, нежели жители Франции. Эта нация целиком проживает на территории, разделяемой франками, на главной сцене их политических переворотов[1]».
Что же такое были франки, если не конфедерация обитателей Северной Бельгии, приграничных с Нидерландами провинций и берегов Рейна? Многочисленные германские племена, упомянутые Тацитом как живущие в этих краях, слились в этой конфедерации, чье имя стало именем народа самого выдающегося и доблестного среди тех, кто способствовал уничтожению римского могущества. Бельгия была, по крайней мере в значительной
