После того как мы упали - Мила Любимая
Потому что, во-первых, это не ерунда, а работа. А во-вторых, с сильный и независимый капец как сложно. Двадцать первый век...
Но я уважаю ее свободу и знаю, что кофейня — это всего лишь переходный период.
Залог любых здоровых отношений — понимать своего партнёра, поддерживать, верить. Между мной и Авророй было довольно токсичности.
Я уж точно не хочу давить на нее как-либо.
Хотя сидеть и чирикать на бумаге в то время, как она работает, тоже не самое приятное на свете.
Наверное, где-то тут я должен признаться, как мне трудно быть адекватным. Но нет. Совсем не сложно быть лучшим для своей девушки.
Какая это любовь, если ты не принимаешь другого человека со всеми его плюсами и минусами? Прогибаешь под себя? Лепишь удобную куклу?
Это любовь к самому себе. И так Аврору я уже любил. Нам обоим не зашло.
С этой девушкой я становлюсь более совершенной версией себя, с ней чувствую, как тьма, заполонившая моя сердце без остатка, не так сильна, как я думал. И мне хочется верить, что для Пожаровой я тоже якорь, удерживающий ее на плаву. Иначе просто и быть не может...
— Ян? — слышу тонкий женский голос.
Отвожу взгляд от скетчбука. Вижу перед собой незнакомую темноволосую девицу.
Хотя почему незнакомую сразу?
У меня появляется стойкое чувство, что я где-то видел. Наверное, спал когда-то. Девочек однодневок я никогда не запоминал.
Да-да, мудак. Знаю.
— Допустим.
— Я невеста Марка, — представляется брюнетка. — Настя.
А вот сейчас немного неловко.
Вот где собака зарыта! Анастейша Стилл, значит. Интересно... а как долго я спал? Сотню лет, тысячу?
Последний раз, когда я виделся с Марком (буквально на днях) эта самая Настя знать его не хотела. Ни то чтобы безосновательно...
Тут можно было бы сказать, что девчонки просто слишком эмоционально относятся к измене, но и мальчики тоже на самом деле.
Только я был готов нарушить уголовный кодекс нашей страны, так я злился на Барсова.
Злился...
Это слово решительно сюда не вписывается.
Раньше секс по дружбе и свободные отношения я и сам практиковал.
Если назвать свободными отношениями то, что я не связывал себя никакими обязательствами и сложностями. Меня это вполне устраивало. Каждый день как моя персональная победа. До последнего лета, когда я сам влюбился как прыщавый подросток.
— Марк письмо передал, — Настя протягивает мне большой конверт в плотной на вид крафтовой бумаге. — От вашей мамы.
Барсик теперь через почтальона со мной общаться собирается? Я понимаю, что ему тяжело... Наверное, стоит дать брату время прийти в себя.
— А сам что не пришел? — щурюсь я, не торопясь брать конверт в руки.
— Не успел, — пожимает плечами девушка. — У него самолёт. А я к нему полечу только через неделю. Так письмо... не хочешь взять?
Вообще-то не горю желанием.
У меня двоякие чувства.
Понимаю, что не могу проигнорировать его, но и принять страшно.
Страшно узнать то, что я знать совсем не хочу. Все ведь знают эти прощальные письма из прошлого? Я смотрел много фильмов. В том числе и мылодрам.
— Ладно, — забираю конверт и запихиваю его наугад куда-то в середину своего блокнота. Там ему самое место. — Не присоединишься? Аврора скоро освободится.
— Плохая идея, — качает головой Настя. — Мне кажется, я обидела Аврору... — в глазах девчонки практически блестят слезы. — Извини, тебе, наверное, это слушать совсем не интересно.
Ни разу.
Но Пожарова и правда переживала, что Настя прекратила с ней общение.
Ее нельзя не понять, но...
Мне казалось, девчонки обычно держатся вместе против всяких козлов.
— Как знаешь.
Настя всё-таки садится напротив меня.
Нервно постукивает костяшками пальцев по столешнице, даже прикусывает нижнюю губу. Обычно так ведут себя с парнями, которые нравятся. Но я, слава богу, не из их числа. Я, конечно, хорошенький получился, но последнее время меня волнует лишь одна девушка во вселенной. И во всех вариациях этой самой вселенной.
— Можно спросить?
— Валяй.
— Как ты смог... ну знаешь... Марк ведь твой брат и все такое. Как ты просто взял и смирился?
Ах, она про это. Разве только, что я ни с чем не мирился. Аврора выбрала меня, дала нам шанс, я ещё выебываться буду?
Это я утрирую, но Аврора мне не изменяла. А если бы да, я ей открутил ее ведьминскую голову. Но в тот момент она имела право встречаться и заниматься сексом с кем пожелает. Между нами был практически окончательный и бесповоротный финал без счастливого завершения...
Ну а Марк.
Судьба жестокая сука.
Пусть мне это не нравится, пусть я ревную мою Булочку ко всему, что движется, но ей о моих тараканах знать не обязательно. Она и без того с ними хорошо знакома.
Все просто, — запоздало отвечаю я. — Либо с ней, либо без нее. Разве ты решила не так с Марком?
— Так...
— Но боишься пожалеть.
— А ты нет?
— Если не попробовать, можно никогда про это не узнать.
— Ты прав, — кивает она и поднимается. — Передавай привет Авроре. И.… открой его.
А вот с этим уже сложнее.
Настолько увлекаюсь вечным выбором «быть или не быть», что не замечаю, как ко мне подходит Аврора.
— Мне показалось или Настя приходила?
— Снова ревнуешь? — ухмыляюсь я.
— Не смешно, Ян Сергеевич.
— Думаешь?
— Поднимай зад, нас дома ждут собака и черепаха. Твои спиногрызы, между прочим.
— Наши, Пожарова. Хочу напомнить, что они живут в твоей квартире.
— Я думала, мы съехались.
Воцаряется молчание.
На самом деле, я хочу ее поцеловать. Желательно усадив при этом на стол. И не только поцеловать, понятно же, да?
— И она ответила «да».
— А то это не было предрешено?
— Было.
— Так идём?
— Настя письмо принесла, — неожиданно для самого себя признаюсь я. Просто мне хочется сейчас поделится этим именно с моей Пожаровой. — От мамы. Марк передал...
— Оу... — Аврора понимающе смотрит на меня. — Хочешь я оставлю тебя одного?
— Нет, — беру ее за руку. — Я хочу, чтобы ты осталась.
/Ян/
« Привет, Ян.
Раз ты держишь мое письмо в руках и прямо сейчас читаешь эти слова, то… значит, меня уже нет.
Я должна была осмелиться рассказать о своей болезни, глядя прямо в твои глаза, но это так страшно.
Так непреодолимо жутко было разбить хрупкое счастье быть твоей мамой хоть немного.
Мне казалось, что
