Сплоченные нитью - Дениз Стоун
— Кэмерон! — крик Ивана прорезает туман в голове.
Я мотаю головой, отказываясь остановиться. Со вздохом раздражения он дёргает шнур беговой дорожки из розетки. Лента резко останавливается, и я срываю наушники.
— Что?! — выдыхаю я, дыхание прерывистое. Зал «Линдхерста» оглашается моим криком — здесь только защитники и наш капитан. Все смотрят на меня.
— Ты бежал так, что мог запросто покалечиться, — заявляет Иван, протягивая полотенце.
Я смотрю на пульсометр. 185 ударов в минуту. Чёрт.
— Мысли где-то далеко.
— Мы заметили, — хмурится Свен.
— У нас осталось девять матчей, — напоминает Таму. — Ещё одна ничья — и всё. Не сейчас, когда у «Линдхерста» впервые за десять лет есть шанс на победу.
— Я знаю.
Воспоминание о том голе, который принёс ничью, ещё свежо. Ощущение мяча в перчатках, горечь, когда он пролетел мимо. Эхо моей ошибки постоянно напоминает мне о том, что я потерял.
Юнг пытается разрядить обстановку:
— Хочешь поговорить об этом?
Они пытаются помочь, но их слова только царапают незажившие раны.
Шум. Всё это — просто шум. Глухой рёв в глубине сознания.
Я вижу только фиолетовый. Всюду. В нашей форме, на трибунах, стоит мне закрыть глаза.
Я не могу заставить себя написать ей. Каждый раз, когда я думаю об этом, я замираю, подбирая правильные слова, пытаясь убедиться, что не сбегу снова.
А достоин ли я вообще её прощения?
Я отворачиваюсь, скрывая лицо. Они не должны видеть, как это меня разрывает.
— Я в плохом состоянии, — признаюсь я.
Защитники окружают меня, и я опускаюсь на ближайшую скамью.
— Что происходит? — спрашивает Таму.
Живот сводит от боли. Я чувствую себя разбитым перед ними, но они — всё, что у меня есть. Помимо семьи, только они были со мной всё это время.
— Я всё испортил с Дафной.
— Она влюблена в тебя. Не будь идиотом, — бросает Омар.
— Всё можно исправить, — предполагает Юнг.
И прямо здесь, перед своей командой, я чувствую, как разваливаюсь на части. Лицо прячется в ладонях, тяжесть всего мира давит на меня, и я изо всех сил пытаюсь держаться.
— Тот человек, которым она меня считала… я не смог им быть. Я работаю над собой, пытаюсь всё исправить, но боюсь, что этого будет недостаточно. Часть меня боится, что я её не заслуживаю.
Иван садится рядом.
— Кэмерон, я женат уже много лет, и до сих пор пытаюсь дорасти до уровня своей жены. Если ты чувствуешь, что не заслуживаешь Дафны, тебе нужно разобраться с этим самому. Это то, что мешает вам обоим быть счастливыми.
— Всё, что случилось в «Овертоне»…Насилие Росси. То, что сделал Чарли. Я не осознавал, насколько это сломало меня. Это уничтожило всё, что я собой представлял. И вместо того, чтобы исправить это, вместо того, чтобы быть мужчиной и решать проблемы с ней, я оттолкнул Дафну.
— Есть много способов быть мужчиной, — твёрдо говорит Иван.
Трудно заглушить месяцы негативных мыслей, которые крутятся в голове на повторе. Нельзя просто щёлкнуть выключателем и поверить, что ты «достаточно хорош».
Таму первым нарушает молчание:
— Есть такое представление, что мужчина должен быть жёстким, что показывать эмоции — слабость. — Его голос серьёзный, но мягкий. — Именно поэтому мы загоняем всё внутрь и к сорока годам получаем инфаркт, вместо того чтобы просто попросить о помощи. Именно поэтому ты решил, что должен справляться с тем, что случилось в «Овертоне», в одиночку.
Иван кивает.
— Мы все через это проходили. Чувствовали, что должны быть непробиваемыми, что не можем показать уязвимость. Но это бред. Быть мужчиной — не значит всегда быть жёстким. Это значит быть честным, уметь признать, когда тебе больно и когда тебе нужна помощь.
— Ты прошёл через ад, Кэмерон. Никто не ждёт, что ты справишься с этим один. Ты сам сказал — ты сломан. Но это не делает тебя меньше мужчиной. Это делает тебя человеком, — говорит Свен.
Я поднимаю глаза на друзей.
— Дафна любила тебя таким, какой ты есть. Что бы ты ни сделал, наверняка есть путь назад, — Юнг хлопает меня по плечу.
— Она уже давала мне второй шанс. Возможно, после того, как я всё бросил, она больше не захочет иметь со мной ничего общего.
Чувство вины и стыда дёргает каждый нерв.
— Я не знаю, смогу ли всё исправить, — признаюсь я.
— Мы никогда не бросаем своих, помнишь?
Омар стукается кроссовками со мной.
— Тебе не нужно делать это в одиночку.
— Ты найдёшь путь к тому, чтобы стать тем, кем хочешь, — кивает Иван. — Знаешь, говорить о таких вещах важно. Особенно в спорте. Дафна наверняка бы это поддержала. Просто подумай об этом.
Я киваю, впитывая их слова.
— Думаю, я готов подать в суд на Чарли, — говорю я, и голос звучит твёрже, чем я себя чувствую.
Это следующий шаг.
Брови Ивана взлетают вверх, и в его обычно суровом взгляде мелькает удивление.
— Правда? — в его голосе что-то новое — может, гордость?
Я снова киваю.
— Я кое-кого знаю в Футбольной Федерации. Они могут ускорить процесс. С записью, где он снимал тебя, и показаниями охранника, дело должно быть простым.
— О да! — восклицает Омар.
Сердце бешено колотится в груди.
Хватит убегать.
Хватит позволять страху управлять моей жизнью.
Прямая трансформа грызла мою психику целый год. Пришло время добиться справедливости. Не только для себя, но и для тех, с кем это может случиться в будущем.
В голове мелькают заголовки, которые неизбежно появятся, когда я заявлю о случившемся, но я отгоняю их. Я больше не могу позволять им иметь надо мной власть. Именно из-за этого я потерял Дафна. Я должен взять контроль в свои руки, даже если это страшно. Иначе я не смогу начать исцеляться.
Если есть путь вперёд, значит, есть и путь к Дафне. Она заслуживает человека, который может смотреть в лицо таблоидам. Кого-то с мужеством и честностью, а не труса, которым я был.
Мне нужно перестать позволять страхам и травме красть у меня жизнь.
Мне нужно быть смелым. Ради неё. Ради нас.
— И самое главное… если я хочу вернуть свою девушку, — говорю я, — мне понадобится ваша помощь.
Теперь это не только про меня.
Это про то, чтобы она знала — я буду бороться за наше будущее.
У меня ещё есть шанс стать тем, кем она меня считала.
Я верну её.
Глава 44
Дафна
13 апреля
По настоянию Дафны Квинн «Остров любви» согласился пожертвовать 1 % прибыли
