Пари на брак - Оливия Хейл
В нем есть что-то неестественно неподвижное.
— Не говорите ему, но я думаю, ему нравится быть начеку, — говорю я.
Люди обычно хорошо реагируют на юмор. Но мужчина просто проводит рукой по челюсти.
— Правда? Это стало бы для меня неожиданностью.
Я смотрю мимо него. Здесь есть световой люк, открывающий вид на вечеринку внизу. Я вижу край покерного стола и суетящихся гостей.
— Вы не играете сегодня в покер?
— Играю, — говорит он. — Просто я не сижу за столом.
— Как это работает?
Тогда он улыбается, в его темной бороде сверкают зубы.
— Я спонсирую одного из игроков. Альваро не может отказаться от игры, если за него внесен взнос.
— Это разрешено? — спрашиваю я. Альваро — тот игрок, которого они пытаются обыграть. Именно он выиграл замок Алекса, и им нужно, чтобы он снова поставил его сегодня на кон. А затем им нужно, чтобы он проиграл.
Мое сердце бьется чаще.
Незнакомец снова смотрит вниз на световой люк. Интересно, давно ли он стоит здесь, наблюдая за игрой.
— На этих вечеринках позволено все, — говорит он. — Это единственное правило, по которому живет Вив.
Я облизываю губы. В его манере держаться есть что-то, что меня настораживает.
— Зачем вам спонсировать игрока, который идет на такие огромные риски?
— Может, я хотел, чтобы они все были здесь, — говорит он и поворачивает ко мне нечитаемый взгляд. Кто этот мужчина? — Когда у Альваро хорошие карты, он нервничает. Это происходит каждый раз. Он перепроверяет свои карты, играет с фишками, постукивает пальцами по столу. Я достаточно играл с ним, чтобы это видеть. Ему комфортнее притворяться сильным, чем быть им на самом деле.
— Зачем вы мне это говорите? — у меня пересыхает во рту. — Вы же знаете, что я расскажу Рафу.
— Считайте это… подарком. Жене старого друга, — он снова смотрит вниз на световой люк, и в его взгляде есть что-то хищное. — Эта встреча давно назревала.
Я следую за его взглядом. Столик внизу такой же неподвижный и сосредоточенный, каким был, когда я ушла. Люди снуют поблизости. Пока мы наблюдаем, в поле зрения появляются две женщины. Знакомая брюнетка и рыжая.
— Встреча? — осторожно спрашиваю я.
Но его глаза внезапно прикованы к Норе и Эмбер внизу.
Его рука, сжимающая перила, напрягается, костяшки белеют. Он не отводит от них взгляда. Я осторожно отступаю на шаг. Я должна сказать об этом Рафу. Я должна рассказать всем об этом.
Он отрывает взгляд от окна. Вся его скрытность испарилась. В нем осталась только холодность, когда он, не проронив ни слова, проходит мимо меня и исчезает внизу по лестнице.
Я следую за ним так быстро, как могу.
Он направляется не к покерному столу. Он идет в противоположном направлении, прокладывая себе путь через толпу к выходу, словно убегает от кого-то. Я смотрю, как он сходит с яхты, прежде чем пойти искать остальных.
ГЛАВА 39
Пейдж
Я нахожу Нору и Эмбер, болтающих у бара. Они улыбаются мне.
— Ты не пришла! — говорит Эмбер.
— Извините. Отвлеклась.
— У них скоро перерыв, — Нора смотрит на свои часы. Это похоже на тонкие классические часы «Artemis», одни из многих, которые производит их семейная компания. — Еще несколько минут.
— Черт. Я же должна была отвлекать других игроков, — говорю я.
Информация, которую я только что узнала, заставляет мою голову кружиться. Я должна как можно скорее рассказать Рафу.
— Раф попросил тебя об этом?
— Да. Видимо, у меня есть талант устраивать зрелища из себя самой.
Улыбка Норы становится шире.
— Я должна это увидеть. Вест просил меня не отвлекать его, так что, полагаю, мне стоит держаться подальше.
— Нет-нет, не делай того, что говорит твой парень, — говорю я ей. — Досаждать им — это половина удовольствия. Пошли. Ну же.
Я направляюсь к заднему входу в салон, чтобы люди увидели меня, когда я войду. «Отвлекай других», сказал Раф, и с такой уверенностью. А почему бы и нет? Он видел, как я делала это раньше. Слишком много пила. Плавала в фонтане. Выходила на сцену.
Но те случаи были естественными, и у меня не бывает страха сцены, когда нет предварительного планирования. На это просто нет времени.
Я держу бокал шампанского за ножку и прохожу через зал. Игра длится уже два часа. Люди все еще смотрят, завороженные, словно на Уимблдоне.
Виснет напряженная тишина, как узел, затянутый слишком туго. В центре стола лежит куча различных предметов. Фишки — да, но также расписки и чеки. Большой конверт.
Они играют не только на деньги.
Я медленно обхожу стол, не сводя глаз с Рафа.
Он наблюдает за мной, его пальцы неподвижны на картах, лежащих рубашкой вверх на зеленом бархате. Его лицо настолько тщательно бесстрастно, что я знаю — это маска. Он сводит к минимуму свои «теллы» — непроизвольные реакции.
Я останавливаюсь рядом с ним. Крупье приостановил игру, и тяжесть множества взглядов давит на меня.
— Привет, муж, — я провожу рукой по его плечам, и мне кажется, что я пьяна от этого, от силы этого момента. Моя рука скользит вверх, в его волосы, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать его.
Но как только его губы встречаются с моими, я прерываю поцелуй и вместо этого прижимаю губы к его уху.
— Я раздражена. Я пришла сюда не для того, чтобы провести ночь в одиночестве.
Он напрягается, и его свободная рука плотно ложится мне на талию. Мой голос был тихим, но в зале стоит тишина, воздух напряжен.
Надеюсь, люди слышат нас.
— Дорогая, — говорит он. — Развлекайся сама.
Моя рука сжимается в его волосах.
— Сколько еще тебе нужно времени?
— Пока не выиграю, — бормочет он. — Найди кого-нибудь еще, чтобы развлечь тебя.
— Когда перерыв?
— Через пять минут, — его голос звучит низко и сердито, и это зажигает что-то глубоко в моем животе. — Ты задерживаешь игру.
Я выпрямляюсь и отпускаю его волосы. Наши взгляды встречаются на долгий, раздраженный момент, прежде чем я разворачиваюсь на каблуке и ухожу в один из коридоров. Я наугад открываю дверь, зная, что со стола все еще могут меня видеть, и захлопываю ее за собой.
Я стою там, прислонившись спиной к двери, и глубоко дышу. Мое сердце колотится. Проходит не так много времени. Меньше, чем пять минут, о которых он говорил.
Раф открывает дверь.
В короткий миг, пока она открыта, я вижу остальных,
