в курсе? — задыхается женщина, шокированная услышанным.
— Потому что Матвей уже взрослый, — напоминает он с нотками раздражённости. — Ему почти двадцать.
— Но Нике шестнадцать…
— Они же не занимаются сексом, Сень, — морщится он, затягивая её в спальню. — Наверное.
— Наверное? — пищит она, покрываясь румянцем.
Неловко думать, что их дети настолько взрослые, что уже делают и это.
Она машет руками перед лицом из стороны в сторону, будто пытается прогнать эти чудные мысли.
Есения поворачивается спиной к мужу, и тот сразу же понимает намёк — тянется к замку и медленно расстёгивает его.
— Уверен, что Матвей не будет делать то, что Ника не захочет. Она хорошо воспитана, и ты знаешь это.
— Знаю. Мне нравится Ника. Они… Они хорошо смотрятся вместе, — честно отвечает она, начиная вытаскивать шпильки из причёски.
Кирилл наклоняется, оставляя крохотные поцелуи на плече.
— Они просто друзья.
— Кирилл, от дружбы до любви один шаг. Ты знаешь это, — твердо говорит Есения, поворачиваясь к мужу лицом. Его руки тут же стаскивают бретели платья вниз по плечам.
Он знающе хмыкает и отвечает:
— Знаю. От дружбы до любви один шаг. Матвей, может быть, решил пойти по нашим стопам. И разве это плохо?
— Это просто замечательно, — тихо отвечает она, вставая на носочки и обнимая мужа за плечи. — Кажется, ты обещал мне массаж.
Его руки скользят по её талии и притягивают стройное тело к своему твёрдому.
— Обещал, и сделаю это.
Он склоняется, а она тянется навстречу. Их губы сливаются в целомудренным поцелуе, который со временем становится более страстным и горячим, будто им снова по двадцать, и они впервые узнают друг друга.
А где-то в тишине дома просыпается юноша, переворачивается на другой бок и грустно улыбается, потому что рядом с ним лежит девушка, в которую он глубоко влюблён уже несколько долгих лет, но та упорно его не замечает и считает, что между ними возможна лишь крепкая дружба.