Развод по Проекту: Дом, который построила Я! - Арина Вольская
— Кто комментирует? — спросил Сергей.
Роман посмотрел на Лидию.
Она автоматически собиралась сказать, что инвестор.
Или представитель аварийной службы.
Или Тамара Аркадьевна по технической части.
В прежнем бюро решение было бы очевидным: Виктор вышел бы к камерам. Лидия подготовила бы ему факты, убрала опасные формулировки, предупредила, что нельзя обещать сохранность до завершения обследования. Он говорил бы уверенно, красиво и правильно. Потом в публикации появился бы его портрет на фоне здания.
Лидия осталась бы за кадром, потому что кто-то должен был продолжать работу.
— Вы, — сказал Роман.
— Почему?
— Потому что решения о сохранении принимали вы.
— Конструктивные решения принимали инженеры.
— Так и скажете.
— А финансирование и техника — ваша компания.
— Скажете и это.
— Аварийные службы отвечали за людей.
— И это тоже.
Он не предлагал ей присвоить чужую работу.
Только назвать собственную.
Лидия посмотрела на мокрый фасад, рабочих и камеры у ворот.
— Хорошо.
Антон, приехавший утром с комплектом распечатанных схем, услышал и сразу подошёл.
— Я подготовлю тезисы.
— Не нужно.
Он остановился.
— Совсем?
— Дай мне цифры по уровню воды, список демонтированных элементов и подтверждённые данные датчиков.
— А формулировки?
Лидия сняла каску и провела рукой по влажным волосам.
— Сформулирую сама.
Тамара Игнатьевна протянула ей сухую куртку.
— Переоденьтесь хотя бы сверху.
— У меня нет времени.
— У журналистов есть камеры. Не заставляйте их объяснять вашу мокрую одежду драматизмом момента.
Лидия послушалась.
Перед выходом она посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Уставшее лицо. Ни макияжа, ни укладки. Светлая прядь прилипла к виску.
Раньше она сочла бы такой вид непригодным для публичного выступления.
Теперь он был правдивым.
Журналистов допустили на верхнюю площадку, откуда были видны речной фасад и повреждённая зона. Аварийная служба обозначила линию, которую нельзя пересекать.
Первый вопрос задала молодая корреспондентка местного канала:
— Правда ли, что историческое здание оказалось на грани разрушения?
— Нет, — ответила Лидия. — Угроза была серьёзной, но говорить о грани полного разрушения неправильно. Вода вошла в подвальную часть и повредила временные конструкции. Несущая система центрального корпуса сохранила устойчивость. Окончательные выводы будут сделаны после наблюдений.
— Что удалось спасти?
Лидия не понравилось слово.
Оно сразу превращало ночь в подвиг нескольких людей.
— Команда сохранила центральный корпус, речной зал и исторический фасад, — сказала она. — Инженеры контролировали конструкции и уровень откачки. Аварийные службы обеспечивали безопасность людей. Подрядчик предоставил технику и бригады. Реставраторы определяли, какие элементы нельзя повредить при срочных работах. Инвестор обеспечил дополнительные ресурсы.
— Какова была ваша роль?
Вопрос прозвучал просто.
Лидия могла уйти в общее «мы».
Она не ушла.
— Я отвечала за архитектурные приоритеты, — сказала она. — Нужно было быстро определить, какие поздние и новые конструкции можно разобрать ради отвода воды, а какие исторические элементы необходимо защищать в первую очередь. Мы пожертвовали частью нового технического блока, чтобы не направлять поток через фрагменты первоначальной речной лестницы и не увеличивать нагрузку возле повреждённого фундамента.
— То есть часть уже построенного придётся делать заново?
— Да.
— Это ошибка проекта?
— Нет. Это решение, принятое во время чрезвычайной ситуации. Новое можно восстановить. Утраченный исторический материал восстановить в подлинном виде невозможно.
Журналист архитектурного издания спросил:
— Почему здание не было заранее защищено от подъёма воды?
— Проект учитывал сезонное повышение уровня реки, — ответила Лидия. — Фактический уровень превысил первоначальный прогноз из-за сочетания сильных осадков и аварийного сброса выше по течению. При этом обследование ранее уже выявило старые повреждения фундамента, поэтому открытые участки находились под особым контролем. Именно предварительная работа позволила нам понимать, где риск выше.
— Получается, обнаруженная ранее проблема помогла подготовиться?
— Проблема не помогает. Помогает знание о ней.
Кто-то спросил о стоимости ущерба.
— Расчёт ещё не готов.
— Срок открытия переносится?
— Вероятно, график отдельных работ будет скорректирован. Сегодня называть новый срок рано.
— Инвестор продолжит проект?
Журналисты повернулись к Роману.
Он стоял в стороне.
— Продолжит, — ответил Карелин. — Всё остальное вам уже объяснил главный архитектор.
Эта фраза не была торжественной.
Но Лидия услышала её.
Главный архитектор.
Без уточнения, чья жена.
Без имени компании перед фамилией.
После короткой пресс-конференции к ней подошёл пожилой инженер, работавший когда-то в государственном проектном институте.
— Воронова? — спросил он.
— Да.
— Я вас помню по библиотеке. Вы тогда тоже не дали быстро закрыть стену, пока не проверили старую кладку.
— Было такое.
— Хорошо объяснили.
Он пожал ей руку и ушёл.
Антон стоял рядом с телефоном.
— Уже вышло первое видео.
— Не показывай.
— Почему?
— Потому что у нас мокрые стены.
— Там вас называют архитектором, спасшим пристань.
Лидия нахмурилась.
— Напиши редакции, что здание спасала команда, а моя роль была архитектурной.
— Они не изменят заголовок.
— Тогда хотя бы получат письмо.
Тамара Игнатьевна одобрительно кивнула.
— Правильно. Публичность не отменяет точность.
К полудню объект перешёл из аварийного режима в режим наблюдения и восстановления.
Часть людей отпустили домой. Остались дежурные группы, специалисты по сушке, инженеры и охрана. Река медленно отступала, оставляя на берегу ветки, мусор и тёмную полосу ила.
Лидия сидела на верхней террасе с чашкой горячего кофе.
Впервые за ночь вокруг было тихо.
Роман подошёл и сел рядом, оставив между ними привычное расстояние.
Несколько минут они смотрели на воду.
— Вы хорошо выступили, — сказал он.
— Я рассказала, что произошло.
— Именно поэтому хорошо.
— Видео уже называют меня спасительницей пристани.
— Люди любят одного героя. Команда слишком сложна для заголовка.
— Я отправила уточнение.
— Разумеется.
Лидия сделала глоток.
Кофе был горьким и слишком горячим.
— Сколько потеряли? — спросила она.
— Предварительно?
— Да.
Роман назвал сумму.
Лидия поморщилась.
— Страховка?
— Покроет часть оборудования и новых конструкций. Не весь простой.
— Банк?
— Уже запросил отчёт. Но теперь у нас есть подтверждение, что аварийный план сработал и основа проекта не потеряна.
— Может потребовать новый резерв.
— Потребует.
— Вы увеличите участие?
— Обсудим с Ольгой Матвеевной и оператором.
Лидия посмотрела на него.
— Не говорите «решу».
— Я и не собирался.
— Раньше мужчины
