Развод. Украденное счастье - Елена Владимировна Попова
— Начнем с того, что ты очень болезненно переживала уход Дианы, — говорит о моей погибшей сестре-близняшке, которая была моей второй половинкой. — И Марина помогла тебе в тот очень сложный период.
— Да, я этого не отрицаю. Марина мне тогда очень помогла справиться с горем, — киваю я, не понимая, к чему он ведет.
Зачем он затрагивает тему, от которой у меня до сих пор сердце кровью обливается?
Мы с сестрой с самого рождения были как одно целое, и когда ее не стало, я думала, что сойду с ума от боли. Как будто от меня оторвали частичку. Мне очень ее не хватало, и я до сих пор не могу без слез думать о ней.
Да, я действительно очень болезненно переживала ее уход. Не могла работать. Не могла спать, есть. Марине удалось немного залечить мои раны. Она умеет находить подходящие слова поддержки, и делает это весьма профессионально, поскольку ей часто приходится общаться с женщинами, которые не смогли выносить ребенка.
Она действительно оказала мне психологическую помощь, после которой мне стало легче.
— Ты общалась с Мариной на тему гибели сестры, но потом стала обсуждать с ней нашу семью, раз она узнала о том, что Стас не мой сын.
— Да, мы говорили с ней на разные темы, — подтверждаю я.
— На темы, которые тебя волновали больше всего, верно? — подозрительно смотрит на меня. — Ты искала у нее поддержки, как у психолога. Ты проговаривала с ней свои проблемы. Рассказывала ей о том, что много лет не дает тебе покоя. Я правильно понимаю?
— Твою Марину нужно уволить за такие вещи, — цежу сквозь зубы. — Она не имела никакого права разглаша…
— Ты говорила ей о том, что до сих пор любишь Артема? — перебивает Влад.
— Нет.
— Говорила, — протягивает он пугающим голосом — низким, хриплым.
Сжимает губы в тонкую линию, передергивает грудными мышцами, его глаза наливаются кровью. Сильнее сцепляет пальцы в замок, словно направляет в них всю свою ярость.
— Ты рассказывала ей о том, что до сих пор не можешь его забыть, и что видишь его в сыне, — он не спрашивает, а утверждает.
Лицо супруга становится красным от злости, челюсть напряжена, взгляд пронзительный, тяжелый, от него хочется спрятаться.
Впервые при разговоре с мужем мое сердце бьется так ритмично — как у пойманного за уши кролика. Я никогда не видела его в таком состоянии. Такое чувство, что у него внутри бушует ураган, разметающий все на своем пути, но он держится из последних сил. Его глаза метают молнии, лицо напряжено — оно словно каменное. Вижу, что у него уже руки чешутся выместить на чем-нибудь весь свой гнев.
Но что именно его так вывело из себя?
Быстро прокручиваю в памяти наши разговоры с Мариной.
«У вас ревнивый супруг?» — спросила она.
«Да. Очень. Влад жуткий собственник, но я ни разу не давала ему повода для ревности, — ответила честно, и со вздохом добавила: — Он может ревновать меня только к прошлому».
«К прошлому?» — удивилась Марина.
«У меня был мужчина, которого я очень любила. Он погиб в автомобильной аварии, когда я носила под сердцем Стаса. Его звали Артем. И он был лучшим другом Влада».
Больше я ничего ей не рассказывала. Ни слова на эту тему.
— Ты сказала Марине, что будешь любить Артема до конца жизни. Что он всегда был и будет твоим самым родным и единственным мужчиной. Что я никогда не смогу его заменить, — произносит он ледяным тоном. — Как я должен на это реагировать? Смириться с тем, что я всегда буду у тебя на втором месте? Что все твои мысли заняты им? Что ты до сих пор не можешь его отпустить?
— Влад, я…
— Замолчи! — ударяет кулаком по столу с такой силой, что сахарница подпрыгивает. — Я всю жизнь ждал, когда ты его отпустишь. Надеялся, что однажды ты посмотришь на меня так же, как смотрела на него. Я вижу в твоем взгляде уважение ко мне, благодарность за то, что я сделал для нашей семьи, но на него ты смотрела другими глазами. Этот взгляд я до сих пор вижу, когда ты смотришь на его памятник, и понимаю, что никогда не смогу заменить его.
— Ты ревнуешь меня к человеку, который умер много лет назад. Да, я любила Артема, ты прекрасно это знаешь. И мне было очень сложно его отпустить. Но потом в моей жизни появился ты. Если бы я тебя не любила, то не позволила бы тебе воспитывать моего сына, не родила бы от тебя дочь, не вышла бы за тебя. Я…
— Ты вышла за меня, когда забеременела Софией, — перебивает он. — Только появление на свет общей дочери подтолкнуло тебя принять мое предложение.
— А что ты хотел? — прищуриваюсь я. — Чтобы я сразу после смерти Артема выскочила замуж? Да, мне понадобилось много времени, чтобы прийти в себя после его смерти. Ты всегда был рядом, ты помогал мне с сыном, на тот момент ты был единственным, кто нас поддерживал, и я благодарна тебе за это. Через несколько лет после смерти Артема я стала подпускать тебя ближе, я стала смотреть на тебя не как на друга Артема, который всегда и во всем меня выручает, а как на мужчину, рядом с которым я снова могу стать счастливой. Который относится к Стасу как к родному сыну, заботится о нем. Я поняла, что хочу связать с тобой свою жизнь, и ни разу за эти годы не пожелала об этом.
Чувствую, как глаза жгут слезы, подбородок дрожит.
— Ты же помнишь, как наши дружеские отношения переросли в нечто большее. Как я впервые позволила тебе остаться у себя на ночь, как ответила взаимностью на твои чувства, как мы переехали в твой дом, — обвожу мокрым взглядом кухню. — Как начали жить здесь одной семьей. Как радовались тесту с двумя полосками, как сыграли свадьбу. Потом родилась Софа. Я думала, что ты никогда в жизни не предашь меня. Что рядом с тобой я как за каменной стеной. Что мы проживем в счастливом браке до конца наших дн…
— Я тоже так думал, — обрывает он. — Но мне всю жизнь приходилось делить тебя с Артемом, которого ты не можешь отпустить.
— Это неправда! — повышаю голос. — Не знаю, что там тебе напела Марина, но я ни разу не говорила ей о том, что ты пытаешься мне предъявить.
— Она это с потолка взяла? —
