Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева
Собрав крупные осколки, Артём прислоняется к подоконнику и достает мобильный. Поглядывая на меня, набирает кого-то, прикладывает телефон к уху.
Я делаю вид, что убираю, хотя сама вся внимание. Куда он звонит? Может, жене, и врать сейчас будет, что остается на ночное дежурство. А что? Я не знаю ничего о нем.
– Аркадьич, привет.… Да, хорошо, спасибо… Ты как? Как давление? … На следующей неделе зайди, сделаем кардиограмму. Аркадьич, мне твоя помощь нужна.
Кто это, интересно? Почему он с такой заботой им интересуется? И почему сейчас?
– Ты как, загружен? Завтра стекло одно сможешь заменить?
Ах, стекло. Я поджимаю губы и улыбаюсь. Вот так, просто и быстро? И мне даже не надо ни о чем думать?
– Да нет, сам на этот раз, – смеётся в ответ Артём. Не первый раз бьет? Всё же я, наверное, не единственная. Хотя он на драчуна не похож. – Размеры? – переводит взгляд на меня. – Рулетка есть или линейка? – отрицательно машу головой. – Нет ничего, навскидку сантиметров семьдесят на восемьдесят. Давай завтра, часов в девять утра. Адрес пришлю.
И отключается.
– Завтра заменим тут стекло.
– Спасибо, а то я уже хотела брату звонить. чтобы договорился. Я и не знала, где искать, если честно. – Беру веник и совок в одну руку, ведро со стеклом в другую. – Ты так с ним говорил, будто часто стекла бьешь, – перевожу в шутку. Может, конечно, не отвечать, но очень интересно узнать его чуть-чуть больше. С другой стороны.
– Дааааа, было дело, – забирает у меня ведро, случайно задевая пальцы. Микрожест, но мурашки от него по коже.
– Расскажешь?
Усмехается и так же отрицательно машет головой.
– Мммм, – смеюсь в ответ, – скелеты в шкафу? – с ним даже в недосказанности интересно. – Темное пятно на репутации?
– В точку, – подмигивает.
По квартире уже приятный аромат от индейки и овощей. Я дополнительно нарезаю салат, Артём держит на руках Сомика и кормит молоком. Такой большой и серьёзный врач, уже с морщинками на лице, а кормит маленького котенка из бутылки с соской.
– Я вот все видел, но чтобы котов отпаивали молочной смесью для котят никогда.
– Я ещё рассматривала вариант, чтобы найти ему кошку, которая его выкормит. Но со смесью как-то проще. Будешь его папочкой, – подтруниваю над ним. – Папа Сом и сын Сомик.
Артём усмехается, но от новой роли не отказывается. Я вытираю руки полотенцем и достаю телефон.
– Ты как к соц. сетям относишься или не любишь светить лицом?
– Не надо, – машет головой.
– Хорошо, – киваю ему и, включив камеру, снимаю только руки Артёма и то, как кормит котенка.
– Смотрите, какое маленькое чудо теперь живет у меня, – озвучиваю короткое видео и выкладываю с хештегом “#сомисомик #личное”.
Заканчиваю с ужином, расставляю тарелки.
Ужинаем в полумраке. Так интимно, но в то же время по-дружески. Артём голодный, сразу видно, ест и мало говорит, зато я расхожусь, рассказываю про свой канал, читаю ему комментарии к видео: “ого какую ты рыбку выловила”, “ЗАВЕРНИТЕ МНЕ ТУ, ЧТО ПОБОЛЬШЕ”, “Женя, он резал из-за тебя вены?” Это на шрам на руке. Короче, скучно ему за ужином не было.
Потом быстро убираюсь, развешиваю выстиранную рубашку.
Артём, развалившись на моей кровати и подложив под голову все подушки, листает ленту фильмов.
Я выключаю верхний свет и оставляю ночник.
– Предлагаю “Собачье сердце”.
Соглашаюсь, потому что давно не смотрела.
У меня в комнате только кровать, больше мебели нет, поэтому я забираюсь на нее, сажусь рядом.
– Дашь подушку? – киваю на них и тяну за уголок.
– Я подвинусь, – сдвигается на середину, оставляя мне свободное место.
Ложусь рядом. Соприкасаемся плечами. Кожа к коже. Мне уже и этого достаточно. Внизу живота начинает теплеть и поднывать.
На экране холодная, зимняя Москва. Голодный Шарик, нищета, метель. Романтики ноль. Но на контрасте у меня тут все наоборот классно. Сытый кот, довольный мужчина и тепло. Даже жарко.
– Видела, там было написано “главрыба”? – Кивает Артём.
– Да, – на автомате киваю, хотя мысли далеко от рыб.
– Второе слово, которое сказал Шариков будет “Абырвалг”. Как раз прочитанное “главрыба” наоборот.
Абырвалг помню, а о смысле и не задумывалась никогда.
– Хм, – поворачиваю к нему голову, – я не знала.
– Главное управление рыболовства и государственной рыбной промышленности.
Даже никогда не думала, что с Амосовым будем когда-то лежать вот так и смотреть “Собачье сердце”. Но выбор вполне понятен, учитывая его профессию.
– А ты бы тоже хотел пересадить чье-нибудь сердце?
– Сердце?
– Ну да, как Шарику.
– А Шарику не сердце пересадили. – вскидываю бровь. – Не многие обращают внимание, но Шарику пересадили не сердце, а мозг, – и я что-то начинаю припоминать. – Точнее, это был гипофиз, мозговой придаток, вырабатывающий гормоны, которые влияют на рост и обмен веществ, а так же на репродуктивную функцию. Но вообще я был на операции по пересадке сердца человеку.
– Правда? – разворачиваюсь к нему, ложусь на бок и забываю про Шарика. – Прям вот взяли чужое сердце и пересадили? И человек сейчас живет?
– Да. На самом деле, сама методика трансплантации сердца несложная. Берется донорское сердце, – показывает ладонью размер, – с отходящими от него сосудами и фактически их надо сшить с аортой, большими венами и лёгочными артериями.
– Это какое-то волшебство. Ты говоришь, что это просто, но ведь это не делают направо и налево. Значит, не так все и просто.
– Жень, – поворачивает ко мне голову, – пересадка сердца не означает, что убираем плохое и ставим на его место новое, хорошее. Это не как двигатель в машине. Старый выкинули - новый поставили и машина на ходу. Человеку убирается одно заболевание, но оно заменяется другим.
– В смысле?
– Пересадка, это не выпил таблетку и здоров. Для пациента начинается борьба с отторжением трансплантата, с раковыми заболеваниями, которые могут потом в нем развиться, с инфекциями, которые сопровождают операцию.
– А у тебя такие пациенты были?
– Были. И не все прожили долго.
– А ты в медицину пошел из-за дедушки?
– Да. Мы были с ним близки очень, он много рассказывал историй разных: про медицину, про пациентов, про
