Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева
– Я думал, это у тебя маникюрный кабинет, – усмехается, разряжая обстановку, и садится на стул.
Я стягиваю резинку с руки и собираю волосы в высокий пучок.
– Знаешь, как я тебя узнал тогда?
– Как? – обрабатываю рану хлоргексидином и улыбаюсь, потому что он всегда только ругался до этого, сейчас решил рассказать, что думал при этом и чувствовал.
– Утром у тебя резинка слетела, я её поднял и тебе на руку надел, а потом ты на планерку пришла с этой же резинкой на руке.
– Хммм, знаешь, сколько таких резинок в городе?
Достаю стерильный набор. Отвлекаюсь на резинку, чтобы не волноваться.
– Это просто на мысль натолкнуло, потом я к тебе внимательнее присмотрелся и узнал.
Обезболиваю. Это не просто мой первый реальный пациент, без консультантов и ассистентов. В случае чего, Артём не сможет доделать за меня. Я накладывала такие швы сотни раз. Только не на пациенте. А тут ещё и ответственность, что это врач, которого больница, города и страна не может потерять.
Сосредотачиваюсь и начинаю. Стягиваю края раны, делаю первый шов.
Артём внимательно следит за мной. И от этого мое волнение утихает. Он рядом, скажет же, если что-то не так. Хотя я всё же надеюсь, что все верно делаю.
Артём следит за всем внимательно.
– Всё хорошо у тебя, не волнуйся.
Я выдыхаю напряжение, но расслабляться рано.
– У тебя неплохо получается для первого раза.
Я чуть улыбаюсь и снова сосредотачиваюсь.
– Я же говорю, много практиковалась.
– На чём?
– Помимо хирургических тренажеров, на бананах и мандаринах, – усмехаюсь ему.
– Я шил, когда учился ещё, лепестки роз.
– Да ладно. А что с ними случилось, что ты их зашивал?
– Да накосячил было, пришёл к девушке извиняться, как этот твой, – кивает на дверь. – Она, как в лучших традициях меня этим букетом отлупила и выгнала. Я все лепестки собрал и зашил их. Собрал в бутоны.
– Да ты романтик, – накладываю повязку на рану. – Она тебя простила?
– А ты бы простила?
– Смотря что надо было прощать.… – Артём молчит, не договаривает. – Но в общем, это впечатляет, конечно.
– Ну вот ее тоже впечатлило.
Так интересно узнавать о нем что-то новое. Как в закрытую книгу подглядываю. И это так интересно, подглядывать за ним.
– Если хочешь, могу с тобой позаниматься. Неплохо, но не идеально. – Быстро на него смотрю.
– Сейчас говори.
– Не надо, делай как умеешь. Учится будем на тренажерах.
– Так шов может, будет плохой?
– Но он будет твой.
Я возвращаюсь к его ране и накладываю ещё один шов. В это время Артём ни о чем не спрашивает и не отвлекает. И спасибо ему за это.
– Это ты с ним днем уехала? – спрашивает Артём, когда я заканчиваю со швом.
– Да, он хотел поговорить, начал все отрицать, что не изменял, что я ошиблась, потом начал давить на то, что нельзя расставаться. Я ничего не поняла, просто сказала, что расстаемся и ушла. Так он вон напился и приперся ко мне, – снова поднимаю взгляд на Артёма. – Спасибо, что приехал.
– Да уж, разнесли там пол коридора, ещё и руку травмировал. Придется на пару дней теперь отказаться от операций. Кстати, можешь мой телефон подать?
Когда передаю, набирает кого-то, предупреждает о травме и просит сделать запись, что обращался. Отправляет фотографию пореза. Слышу только, как тот врач просит подъехать завтра и сказал, что даст больничный на пару дней.
– Спасибо, Жень. Ну все, ты теперь уже не девственница в хирургии.
Я прыскаю со смеха.
– Шутки у тебя.… Но я рада, что ты мой первый пациент.
– Иди сюда, – Артём поднимает телефон и наводит на нас камеру, больной перебинтованной рукой обнимает меня за плечо и делает снимок. – Жень, ещё кое-что. – Убирает руку. – Смолова ходила к твоему отцу, не знаю, что наговорила, но он сказал, взять ее на работу в отделение. Я тебе честно говорю, что мне такой подлый человек не нужен, но если я пойду к твоему отцу все рассказывать, тебя тоже затронуть придется.
Я вздыхаю. Понимаю, конечно.
– Я с ним завтра поговорю, сама всё расскажу.
– Хорошо.
– Артём, – убираю на столе, – ты говорил, что машину неудобно вести и я бы рубашку твою постирала и зашила, – заминаюсь, не зная, как предложить, чтобы правильно меня понял, – если хочешь, можешь остаться у меня. Накормлю ещё. – Артём смотрит на меня, ловит взгляд и улыбается уголком губ. И что? Я не понимаю этих его полуулыбок. – Я на диване лягу. – Всё же чувствую вину, что из-за меня вышел из строя.
Глава 35
Ставлю в духовку овощи и стейки из индейки, закидываю рубашку Артёма в стиралку, чтобы смыть следы крови.
Перебираю в шкафу вещи, ищу, что бы ему дать надеть. А ничего и нет. Удивительно, но вещей Вадима у меня нет. Он очень редко оставался у меня ночевать. Это как он говорил, надо с собой и щетку, и бритву, и шампунь, короче, проще было уехать к себе.
Но кое-что подходящее всё же нахожу.
– Держи, – протягиваю синюю футболку брата с белым принтом самолета.
– Чья? – прежде чем взять, спрашивает Амосов. Что ты, лишь бы чью, надевать мы не будем…
– Это Макса, я как-то у него одолжила и не отдала.
Прищуривается, но легко кивнув, забирает и надевает.
Пока готовится ужин, предлагаю Артёму отдохнуть. Но он отказывается, идет со мной в коридор, чтобы помочь убрать осколки и навести порядок.
Здоровой рукой он собирает крупные осколки. Не дает мне, чтобы я случайно не поранилась. Я сгребаю веником мелкие и выкидываю в мусорное ведро.
Украдкой поглядываю на перебинтованную руку. Вина моя велика, из-за меня больница на пару дней лишилась хирурга. Но в душе вопреки всему так тепло, будто цветы распускаются. Он ради меня дрался, заступился, когда Вадим меня
