Идеальный проект - Дана Хейс
– Ты моя! Слышишь? – шепчу ей, впиваясь губами в шею, оставляя след, который хочу видеть завтра.
– Твоя… – Она стонет в ответ, запрокидывая голову. – Только не останавливайся, пожалуйста!
Я шепчу ее имя, снова и снова.
Вскоре спина Стеллы отрывается от простыней, и первая волна дрожи охватывает тело, а ее внутренние мышцы сжимаются вокруг меня. Выхожу из нее почти полностью, слышу протестующий вздох и сразу же толкаюсь обратно, до самого основания. Она кричит, запрокидывая голову, и этот звук толкает меня за край.
Мы кончаем вместе, и оргазм сжигает дотла всю боль, страх и напряжение последних дней. Мое тело сжимается в финальной судороге и обмякает, словно из него выдернули все кости.
Я пытаюсь приподняться, но она тихо протестует и крепко держит меня.
Проблемы не исчезли. Завтра нам предстоит столкнуться с последствиями моих поступков. Однако сейчас, лежа в объятиях своей женщины, я дома.
Слегка поворачиваю голову и прикасаюсь губами к ее коже.
– Люблю тебя, моя девочка.
– И я тебя люблю, Итан. – Она замолкает, а потом ее хватка на спине становится крепче, почти болезненной. – Мы разберемся со всем. Вместе. Только… не отталкивай меня больше.
Глава 24
Стелла
Лиам встряхивает шейкер в последний раз и, выдержав паузу, картинно разливает остатки бледно-зеленой жидкости по бокалам с соленой кромкой.
– За самый безумный PR-кейс в истории твоей карьеры, – провозглашает он, поднимая свой бокал.
– За женщину, которая нашла ключ к нашему гению, – добавляет Хлоя, чокаясь со мной и подмигивая.
Я улыбаюсь, делая глоток ледяной кисло-сладкой «Маргариты». Еще месяц назад я ограничивалась горьким черным кофе, чтобы не засыпать между звонками журналистов и попытками наладить отношения с Итаном. Теперь же вкус лайма с текилой знаменует о том, что я, наконец, свободна от прошлого, давления общества и счастлива с любимым мужчиной.
– До сих пор не верю, что Итан это сделал, – говорит Лиам и плюхается на диван. – Серьезно, созвать прессу, чтобы на всю страну объявить: «Я мудак и потерял лучшую женщину в своей жизни». Думал, такое только в кино бывает.
– Главное, что все позади, – мягко говорит Хлоя, перебивая его. – «Эко-Вершина» завершена. Клиенты в восторге, журналисты заткнулись, а ты… светишься. Посмотри на себя.
Она права. Я ставлю свой недопитый бокал на комод и подхожу к зеркалу в полный рост. На мне темно-синее шелковое платье, красиво струящееся по телу. Строгое, но с таким разрезом, что Итан потеряет дар речи. Я представляю, как у него перехватит дыхание, и чувствую приступ злой, острой радости.
– Платье, достойное девушки гениального архитектора, – присвистывает Лиам.
Я смеюсь и поправляю тонкую бретельку на плече.
– Он прав, выглядишь потрясающе, – кивает Хлоя.
В этот момент в замке поворачивается ключ. Пульс мгновенно учащается. Простая домашняя деталь – Итан открывает мою дверь – до сих пор ощущается как чудо после всего того, что мы пережили.
Он входит в квартиру, уже одетый для вечеринки: идеально сшитый черный костюм, белоснежная рубашка без галстука, верхняя пуговица расстегнута, открывая ямку на шее. Молча бросает ключи на тумбочку и поднимает голову, его глаза мгновенно находят меня. От утренней усталости во взгляде не осталось и следа. Итан застывает на месте, делает вдох и неспешно выдыхает. Его взгляд медленно проходится по мне сверху вниз, задерживается на разрезе на долю секунды, а потом возвращается к глазам.
Друзья деликатно кашляют.
– Ладно, мы, пожалуй, вызовем такси, – говорит Лиам, демонстративно доставая телефон и слишком быстро поднимаясь с дивана. – Увидимся на месте.
Хлоя подходит ко мне, обнимает и шепчет на ухо:
– Наслаждайся. Ты заслужила.
Когда за ними закрывается дверь, Итан двигается и сокращает расстояние между нами. Мне приходится слегка запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он медленно проводит костяшками пальцев по моей щеке, затем ведет дорожку по шее к ключице, очерчивая вырез декольте.
– Ты невероятная, Стелла.
– Ты тоже неплохо выглядишь, – улыбаюсь я и поправляю воротник его рубашки. – Нервничаешь?
– Немного. Это был самый важный проект в жизни. – Он делает паузу, его дыхание на мгновение сбивается, а взгляд фокусируется на моих губах. – Но в основном я думаю о том, как бы не сорваться и не трахнуть тебя в этом платье перед клиентами и всей командой.
Я обвиваю его шею руками и прижимаюсь ближе, ощущая под тонкой тканью твердые мышцы его плеч и груди.
– Придется потерпеть, любимый. Сегодня твоя ночь.
– Знаю. – Он утыкается носом в мои волосы и глубоко вдыхает их аромат. – Но это не имело бы смысла, если бы тебя не было рядом.
Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Паника исчезла, уступив место спокойной уверенности и любви.
– Все позади, а теперь, мистер Грант, – игриво стучу его пальцем по груди, – нам пора ехать и наслаждаться твоим триумфом.
Он усмехается и наклоняется, накрывая мои губы своими. Поцелуй начинается мягко, дразняще, но почти сразу становится отчаянным, собственническим. Одна его рука сжимает мой затылок, пальцы зарываются в волосы, не давая отстраниться. Вторая властно ложится на поясницу, вжимая меня в него. Сквозь тонкий шелк чувствую каждый стальной мускул его тела, и его твердеющий член.
Однако Итан слишком быстро отстраняется, обрывая поцелуй. Мы оба тяжело дышим, ловя ртом воздух. Его лоб прижат к моему, глаза закрыты, на виске бьется жилка.
– Стелла, если мы не уедем прямо сейчас, то… – Он не заканчивает, но мне и так все ясно.
Я открываю глаза и шепчу с лукавой ухмылкой:
– Тогда поехали, босс.
Итан кивает, но не торопится отпускать. Его пальцы медленно, круговыми движениями поглаживают кожу через ткань платья, и по позвоночнику снова пробегает дрожь.
– Что бы я без тебя делал?
– М-м, дай-ка подумать, – шепчу я и отступаю на шаг. – Продолжал бы хоронить себя в проектах?
– Точно, – горько усмехается он, и в уголках глаз собираются знакомые мне морщинки. – Это я умею.
Итан протягивает руку, и я без колебаний вкладываю в нее свою ладонь. Затем быстро, почти украдкой, он целует меня в уголок губ и тянет к двери. И когда мы выходим из квартиры, я чувствую себя абсолютно на своем месте.
В машине Итан молчит, его профиль четко вырисовывается на фоне проносящихся мимо огней города. Он сосредоточенно смотрит на дорогу, но большой палец его руки
