Идеальный проект - Дана Хейс
Я, наконец, нажимаю на значок «запустить», и картинка оживает.
Первые несколько секунд – это просто шум. Низкий гул десятков голосов, частые щелчки фотокамер. А потом объектив фокусируется, и я вижу его.
Итан сидит на фоне светлой стены, усеянной логотипами новостных каналов. Его пальцы барабанят по столу нервный ритм. Я безошибочно узнаю этот жест и уверена, что его нога сейчас дергается в том же судорожном темпе. Его СДВГ проявляется так только в моменты крайнего стресса. И я понимаю, что Итан не готовился к этому. Это не спланированный ход, а импровизация на грани отчаяния.
Он прокашливается, и его голос, усиленный микрофонами, заполняет мою кухню.
– Добрый день. Я здесь, чтобы прояснить ситуацию вокруг проекта «Эко-Вершина» и, что более важно… – Он делает паузу, сглатывает. – Насчет моих отношений с мисс Монро.
Вцепляюсь в телефон так сильно, что пластиковый корпус жалобно скрипит. Ногти впиваются в нежную кожу ладони, и я цепляюсь за эту боль, как за якорь в реальности.
– В последние дни было много спекуляций. Ложных обвинений. Грязи. И я хочу с этим покончить.
Он делает еще одну паузу, на этот раз длиннее. Глубоко вздыхает, поднимает взгляд и смотрит прямо в объектив камеры.
– Да, мы со Стеллой Монро встречались.
Воздух выходит из моих легких с болезненным свистом. Кухня перед глазами окончательно расплывается. Фигуры Марка, Лиама и Хлои превращаются в нечеткие, тревожные силуэты по краям.
Итан сказал о нас на весь мир.
По телу пробегает неконтролируемая дрожь, начиная с кончиков пальцев и поднимаясь по рукам к плечам. К горлу подступает горькая желчь. Мне отчаянно хочется кричать и выплеснуть из себя все разом: и шок, и облегчение, и ужас. Разбить телефон о стену, вскочить и бежать без оглядки.
Но не могу. Мое тело отказывается подчиняться. Я словно прикована к этому стулу, к лицу на экране, к его голосу.
Я чувствую все сразу, и ураган эмоций буквально разрывает меня на части. Каждый нерв в теле натянут до предела, и я могу лишь смотреть на лицо Итана на экране, впитывая каждое слово.
– Но я хочу, чтобы все поняли одну простую вещь, – продолжает Итан, его голос становится тверже. – Наши личные взаимоотношения с мисс Монро никак не касались работы над проектом «Эко-Вершина». Стелла – самый преданный и талантливый специалист из всех, кого я знаю. Она вложила в продвижение проекта свою душу, потому что верила в его идею, а не в меня.
На его губах появляется кривая ухмылка, и в ней столько неприкрытой горечи, что у меня болезненно щемит в груди.
– На самом деле все наоборот. Я все испортил. – Его голос слегка дрожит на последнем слове, и он смотрит на свои руки на столе. – Сделал самую глупую вещь в жизни и оттолкнул Стеллу. Отправил «в отпуск», прикрываясь интересами компании. Мне казалось, что если на некоторое время мы будем порознь, то все успокоится, интерес СМИ поутихнет, а мой юридический отдел сможет справиться с ситуацией. Но вместо этого я ранил единственного человека, который видел меня настоящего.
Камера медленно приближается, стирая все лишнее, пока в кадре не остается только Итан на размытом фоне. Его измученные глаза, сжатые губы. Он снова поднимает взгляд и теперь смотрит не в объектив, а словно сквозь него.
– Стелла, если ты видишь это, знай… – Итан произносит мое имя так тихо, интимно, что у меня перехватывает дыхание. Будто шепчет не в микрофоны перед десятками камер, а мне на ухо в спальне. – Понимаю, слова мало что значат после того, что я натворил. Но хочу, чтобы ты знала правду. Каждый день без тебя был ошибкой. Каждое решение, принятое без твоего совета, было неверным. Прости, что я сломал нас. Прости, что был слепым, упрямым идиотом.
Видео резко обрывается. На экране появляется растерянное лицо телеведущей в ярко-красном пиджаке. Она что-то быстро говорит, жестикулируя, но я не слышу ни слова.
Роняю телефон, и он падает на стол.
Глаза наполняются влагой, и мир передо мной расплывается. Первая горячая капля срывается и катится по щеке. Я не пытаюсь ее стереть. За ней бежит вторая, третья. Вскоре они уже текут, не прекращаясь. Все те боль и любовь, которые я так яростно подавляла, наконец выплескиваются наружу, и я уже не могу это остановить. Из груди вырывается рваный вздох, а за ним – беззвучное рыдание.
Сижу за столом на своей кухне в окружении друзей, и мое тело сотрясается от глубоких всхлипов. И я совершенно не понимаю, что делать дальше.
Сквозь пелену собственных рыданий едва слышу, как Хлоя что-то тихо говорит Марку. Ее рука осторожно ложится мне на спину, пытаясь успокоить, но не могу остановиться. Я тону в боли, и она затягивает меня все глубже.
Внезапно раздается требовательный стук в дверь.
Он такой громкий, что я вздрагиваю всем телом и резко поднимаю голову. Мои заплаканные глаза встречаются с растерянными взглядами друзей. Мы все замираем. Стук повторяется, на этот раз еще настойчивее.
– Открою, – цедит Марк низким, угрожающим голосом. Я вижу, как напряглись мышцы на его спине, когда он медленно поднимается со стула. В его движениях нет ни грамма гостеприимства, только молчаливая угроза.
Он подходит к выходу, резко хватает за ручку и распахивает дверь одной рукой.
На пороге стоит Итан.
Он все в той же рубашке, что и на видео. Но теперь вживую я вижу то, чего камера не показывала: абсолютную изможденность на его лице, лихорадочный блеск в глазах. Он смотрит мимо Марка, ища меня в комнате. Губы приоткрыты, словно он собирается что-то сказать, однако не успевает произнести и слова.
– Ты… – рычит Марк, его лицо темнеет от ярости.
И в следующий момент кулак моего брата с огромной силой врезается в лицо Итана. Что-то отвратительно хрустит, и его голова резко дергается. Он отшатывается назад, хватаясь за нос. Я вскакиваю и кричу, но звук тонет в общем шуме.
Итан медленно выпрямляется, не обращая внимания на боль и кровь. Он не пытается отбиться, не кричит, просто стоит без движения, принимая не только удар, но и слова моего брата, как часть своего наказания.
– Если ты еще раз заставишь ее плакать, – отчетливо произносит Марк, нависая над Итаном, – я тебя убью.
На несколько секунд все замирают, и, кажется, никто не знает, что сказать или сделать. Я слышу только сдавленное дыхание Марка и тихий, мерный звук падающей на пол крови.
Кап, кап, кап.
Наконец, Марк, тяжело
