Игра в притворство - Оливия Хейл
Он надолго замирает.
— Я говорил тебе, что от меня ждут наследника. Если его не будет, следующий Кэллоуэй по прямой линии — мой кузен Дейв.
— А Эмбер?
— Нет. Она это ненавидит. И я тоже. Я работаю над тем, чтобы это исправить, — бормочет Вест. — Но он мне чертовски неприятен, и я не хочу, чтобы он думал, что вот-вот получит... всё.
— Он может убить тебя. Вот же готовый мотив, да?
Он смеется. Этот звук заставляет меня полностью повернуться к нему.
— Вест?
— Твой ум иногда проделывает удивительные штуки.
— Но я не ошибаюсь.
— Нет, не ошибаешься. Жаль, что сегодня я не могу впустить внутрь охрану. — он не звучит озабоченным. Он звучит развлеченным, и его рука сжимает мою крепче. — Все смотрят на тебя. Тебя здесь раньше не было. Ты им интересна. И ты выглядишь...
Мое дыхание замирает. Слева от нас громкий стон прорезается сквозь музыку.
— Как что?
— Так, словно ты не принадлежишь этому месту, — говорит он. — Словно ангел, забредший в ад.
Его загорелая рука контрастирует с шелковой белизной моего платья. Оно съехало вверх, обнажив большую часть моих ног выше колен. Туфли на каблуках болтаются с высокой точки на его коленях.
— Я оделась в тему.
— Сокрушительно.
Еще один стон эхом разносится в пространстве, за ним следует низкий мужской вздох. Мои щеки пылают, но я не могу не взглянуть в сторону звука.
Его пальцы скользят по моей шее, щеке. Отводят волосы назад.
— Хочешь подойти ближе? Посмотреть еще?
— Нет, — слишком быстро вырывается у меня.
— Ты слишком чиста для этой вечеринки. Мне должно быть стыдно, что я привел тебя сюда. Что развращаю тебя.
— Но тебе не стыдно, — бормочу я. Мой взгляд падает на пару напротив, и все мое тело напрягается.
Они занимаются сексом прямо сейчас.
Он на коленях, а она лежит перед ним на спине. Он входит в нее медленными, волнообразными движениями. Ее глаза закрыты, а руки вытянуты над головой. Я вижу, как его толстый член исчезает и появляется между ее ног с каждым толчком.
— Это не может быть нормальным, — вырывается у меня.
Мои пальцы все еще лениво переплетены с пальцами Веста, и при моем изумленном тоне они вздрагивают.
— Заниматься сексом? — спрашивает он.
— Нет, но она выглядит так, будто это лучшее ощущение в ее жизни. — у меня снова кружится голова, а язык будто развязался. Сильнее, чем когда-либо рядом с Вестом. — А он даже не прикасается к ее... ее... боже. Неважно.
— Закончи мысль.
Все мое тело горит.
— Думаю, не стоит.
Его губы касаются моего уха.
— Некоторые женщины могут кончать от одного проникновения, но это редкость. Даже если она не кончит, она все равно может получать от этого удовольствие.
— Угу. Или, может, она просто играет, — говорю я, — Для своего партнера и для людей в комнате.
— Таков твой опыт в сексе?
— Я не думаю, что нам стоит говорить о моей сексуальной жизни.
— Но ты, кажется, очень интересуешься моей, — парирует Вест. — Ты же сама спросила несколько минут назад, занимался ли я именно этим на таких вечеринках.
Чёрт.
Я делаю свой голос дразнящим.
— Мне всё равно.
— М-м. По-моему, ты снова лжёшь.
— Ты слишком высокого о себе мнения.
— Или я просто хорошо тебя читаю, — говорит он, его рука ложится на изгиб моей талии. Она большая и твёрдая, прижата к моему телу. Его большой палец всего в паре дюймов от моей груди. — Не притворяйся в постели. Если, конечно, не делала этого до сих пор.
— Я не собираюсь брать у тебя советы на тему того, что делать в постели.
В моём голосе одна бравада. Ещё одна ложь. Если бы он только знал, что у меня никогда не было секса. Максимум, что я делала, — это целовалась.
Это мой самый большой секрет и величайший стыд, и я скорее умру, чем позволю Весту это узнать.
— Хорошо. — его голос хриплый, он так не вяжется с бархатными шторами и клубами дыма. — Нам с тобой не стоит вести такие разговоры.
— Не волнуйся. Я не собираюсь звонить Рафу и пересказывать ему всё слово в слово.
— Если всё же соберёшься, предупреди, чтобы я усилил охрану.
Он слегка разминает шею и смотрит прямо перед собой. На своего кузена Дейва в полосатом костюме. Его глаза прищурены, а кожа раскрасневшаяся. Интересно, сколько он уже выпил и сколько проиграл за тем столом. Вест говорил, что они играют не только на деньги.
Моё сердце бьётся часто. Может, это место, стоны вокруг, выпитые шоты — что-то из этого заставляет бабочек носиться у меня внутри.
— Он смотрит на нас, — говорю я.
Дыхание Веста обжигает моё ухо.
— Пора пустить в ход главные козыри, бедовая.
Его рука скользит вверх по моей обнажённой спине, оставляя за собой мурашки. Пальцы впиваются в волосы, он откидывает мою голову, приближая своё лицо к моей шее. Его губы скользят по щеке и опускаются к шее, словно он оставляет мягкие, едва ощутимые поцелуи.
С той лишь разницей, что это не так. Его губы не касаются моей кожи.
Я обвиваю руку вокруг его шеи. Пальцы робко впиваются в короткие густые пряди его волос. Он тёплый. И его лицо всё ещё уткнуто в мою шею, парит там, губы близко, но не соприкасаются, а щетина слегка колет мою кожу.
Игра на публику.
Мы оба притворяемся.
— Он все еще смотрит.
Я поворачиваюсь на коленях Веста, чтобы быть к нему лицом. Мои ноги теперь полностью перекинуты через его бедро, а платье опасно задралось вверх. Его рука лежит на обнаженной коже моего колена, палец — под шелком цвета слоновой кости.
— Гребаный извращенец, — бормочет Вест у меня в шею.
Это так неожиданно, что я хихикаю. Его объятие становится крепче, а я опускаю руку до его щеки и покрытой щетиной челюсти.
Я целовала его вчера, и мне понравилось. Именно ощущение безопасности от этого и жар, пульсирующий во мне, заставляют меня просить большего.
— Нам стоит поцеловаться. Чтобы точно продать эту историю.
Его глаза темнеют.
— Ты прекратила целовать мужчин просто из вежливости.
— Я не из вежливости. Завтра я снова ударю тебя коленкой. — я приближаюсь еще на дюйм, дыша одним воздухом с ним. — Ты сказал, что я могу практиковаться с тобой. Когда угодно, где угодно.
— Да, точно, — его взгляд опускается к моим губам. — В этот раз я не буду стоять смирно, бедовая. Особенно если я целую свою ненастоящую девушку при всех...
Он
