Неверная - Айаан Хирси Али

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112

прекрасная партия, которую обязательно одобрил бы отец. Она всеми силами старалась убедить меня принять предложение. Но одна мысль об этом приводила меня в ужас. Конечно, я глубоко уважала отца этого человека, он был для нас чуть ли не святым. И все же, неужели Махад и правда ожидал, что я соглашусь выйти замуж за человека, которого никогда не видела, и поехать в страну, в которой никогда не была?

Я написала Махаду безупречнейшее письмо.

«Дорогой брат!

Мне всего восемнадцать, и я далека от мысли о браке. Мне нужно сначала немного пожить взрослой жизнью, прежде чем я войду в дом мужа».

Письмо было вежливым, но предельно ясным.

Махад прислал ответ лично мне, в котором изложил все мысли по этому поводу. А через несколько дней я получила письмо от Абделлахи Абди Айнаба – на прекрасном, изысканном сомалийском, ведь он был из очень образованной семьи. Он рассказал о себе, о своих взглядах на жизнь и приложил две свои фотографии из Адена. Мне по-прежнему не нравилась идея выйти замуж за этого человека, но должна признать – как незнакомец, предлагающий руку и сердце, он сделал все, что мог.

Мама пришла в восторг от фотографий из Адена – города, где началась ее взрослая жизнь. Она сказала, что этот брак – моя судьба. Я была не готова принять решение и чувствовала себя словно в западне. Но мама и брат договорились, что, когда мне придет пора выходить замуж, я выйду именно за этого человека.

Я подумала, что все не так страшно. Абделлахи Абди Айнаб был в Адене, Махад – в Сомали. План не собирались приводить в исполнение немедленно. Я написала Абделлахи, что не отвергаю его как личность – это было бы невозможно, ведь мы даже ни разу не виделись, – но пока не собираюсь выходить замуж. И все было нормально. Никто ничего не подписывал, ни к чему меня не принуждал.

* * *

Я начала пропускать исламские дебаты по четвергам. Со временем я заметила, что они стали более предсказуемыми и не такими вдохновляющими. Я по-прежнему видела несоответствие в аргументах и не получала настоящих ответов на свои вопросы. Не было ни прогресса, ни изменений, а все интерпретации, казалось, сводились к удобству, а не к логике.

Я будто разделилась надвое. В мире сестры Азизы я была покорной, кроткой, беспрекословно принимала все многочисленные ограничения, отводившие мне очень маленькую роль в жизни. А все остальное время я читала романы и жила в мире фантазии. Читая, я могла стать на время кем-то другим, пережить чужие приключения и сделать выбор, которого была лишена в реальности.

Моральные дилеммы в книгах были такими интересными, они пробуждали мое сознание. Их решения бывали неожиданными, трудными, но в них прослеживалась объяснимая внутренняя логика. Прочитав повесть Роберта Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», я поняла, что оба персонажа – это один и тот же человек и что в каждом из нас добро и зло существуют одновременно. Это было гораздо интереснее хадисов [11].

Я стала иногда сбегать в кино с Хавейей или другими сомалийскими девочками. У меня было ощущение, что это не грех, а дружба. Во время намазов я часто пропускала молитвы, да и совершала их не каждый день.

* * *

Мы с Хавейей начали ходить на курсы секретарей. Пятьдесят или шестьдесят девушек набились в зал на втором этаже магазина. Печатных машинок на всех не хватало. Первый урок был такой: «Левая рука, указательный палец. Напечатайте fff. Правая рука, указательный палец. Напечатайте jjj». Мы ничему не научились, так что в конце дня потребовали вернуть нам оплату. Это было необычное ощущение: стоять рядом с Хавейей и требовать что-то у незнакомца. Оказалось, что вместе мы – сила.

Мы спросили у знакомых работающих девушек, где лучшие курсы секретарей. Нам посоветовали колледж Вэллей, где было по пятнадцать человек в классе и настоящие компьютеры. Колледж находился в Килимани, на другом конце Найроби, и обучение в нем стоило очень дорого, но мы все же решили туда записаться.

Эти курсы оказались тоже не очень интеллектуальными, но зато мы стали наконец выбираться в люди. Катаясь туда и обратно каждый день на маленьком автобусе matatou, я впервые увидела, что происходит на улицах. Однажды я шла к остановке, и тут услышала крики: «Вор! Вор!» Толпа поймала кенийского паренька, моего ровесника, одетого в одни шорты. Подойдя поближе, я увидела, что он скрючился на земле, а люди обступили его кольцом и закидывают здоровыми камнями.

Толпа становилась все больше и злее. Девушки подбадривали мужчин так, будто Кения пыталась выиграть чемпионат мира. Сыпались камни, тычки, удары, снова камни. Парень был весь изранен, у него была разбита голова. С каждым ударом он истекал кровью все больше. Его глаза заплыли настолько, что их уже не было видно. Потом кто-то сильно ударил его по губам, а он просто лежал и дергался.

Меня чуть не стошнило. Я развернулась и убежала – это было просто невыносимо. Мне было так стыдно, как будто я сама участвовала в этом кошмаре. Тот парень, наверное, умер. Пока мы жили в Найроби, я часто слышала о линчевании: воров убивали на улицах мстительные толпы. Но тогда я впервые увидела это своими глазами.

* * *

В колледже атмосфера была намного более бесстыдной, чем в Мусульманской школе. Некоторые кенийские школьницы, конечно, хихикали, обсуждая секс, и считали нормальным развлекаться и заигрывать с парнями. Но все же в большинстве своем они были верующими христианками, преданными идеалу христианского брака. В колледже наши сокурсницы были откровенными распутницами. Они открыто признавали, что спят с мужчинами, и жили так, как мама нам строго-настрого запрещала. Этим они шокировали и в то же время привлекали меня.

Люси, например, была разговорчивой и дружелюбной. Она носила такую обтягивающую одежду, что были видны все изгибы ее бедер.

– Мужчины любят, когда есть за что подержаться, – говорила она.

По выходным Люси ходила на дискотеки, пила пиво и встречалась с мужчинами, а когда через несколько недель партнер ей надоедал, она находила другого. В ответ на наши замечания она только смеялась и пожимала плечами:

– Нельзя же есть одно и то же каждый день.

Люси постоянно говорила о сексе. Она считала, что девственница – либо слишком уродливая и заносчивая девушка, которую не хотят парни, либо религиозный фанатик. Девственность была для нее смешна.

– Почему я должна обещать себя одному мужчине, если могу заполучить всех? – спросила она меня однажды. – Что это за клетка, в которой

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112