Кто чей сталкер? - Tommy Glub

кто будет? Папочка?

— Заплачу, не обеднею, — огрызается Арс.

— Конечно, не обеднеешь. Только вот дверь стоит тысяч пятьдесят, минимум. Это противопожарная конструкция, как и все в универе.

Я знаю, откуда Артем это знает — месяц назад он подрабатывал установкой таких дверей. Видела в его сторис, как он таскал тяжеленные коробки. Тогда еще удивилась — зачем ему подработка? Родители вроде у него тоже не бедные.

— О, так ты что, считаешь мои деньги? — Арс усмехается. — Может, ты просто завидуешь, гений?

— Может, я просто не транжирю деньги направо и налево, — Артем наконец поднимает взгляд. — Некоторые из нас умеют экономить.

— Экономить? — Арс смеется. — Это новое слово для "нищий"?

О боже. Я же знаю, что у Артема новый ноут за двести тысяч. И кроссовки лимитированные, которые он выстоял в очереди часов пять. Он не бедный, он просто... рациональный. В отличие от Арса, который может спустить столько же на одну вечеринку.

— Знаешь что, Беляев? — Артем медленно встает, и я вижу, как играют желваки на его скулах. Этот жест я видела перед каждой дракой на видео в чатах универа. — Иди нахуй.

О нет…

— Сам иди, — Арс делает шаг навстречу.

Они сходятся посреди читального зала, и я понимаю — сейчас начнется. Вижу, как Артем сжимает кулаки, он всегда бьет правой первым, как Арс слегка наклоняет голову влево. Это его коронная стойка из бокса.

Мое тело действует быстрее мозга.

Я втискиваюсь между ними как раз в тот момент, когда они готовы сцепиться. Упираюсь ладонью в грудь Арса, твердая, черт, он качается каждое утро; и толкаю. Он не ожидал и отступает на шаг. Разворачиваюсь, бью локтем Артема в солнечное сплетение — не сильно, но достаточно, чтобы он отшатнулся.

— Хватит! — мой голос звучит громче, чем я планировала. — Вы что, серьезно? Мы заперты непонятно на сколько, а вы собираетесь друг друга поубивать?

Они оба смотрят на меня как на привидение. Наверное, не ожидали, что серая мышка умеет говорить. И уж тем более — толкаться.

— Я... — начинает Арс.

— Молчи, — перебиваю его. — Оба молчите. Сядьте в разные углы и остыньте. Пожалуйста.

Удивительно, но они слушаются. Артем возвращается к своему столу, Арс садится у окна.

Слава богу, они не стали дальше выяснять отношения.

Чертов тестостерон. Вечно с ними одно и то же — сначала меряются, потом дерутся, потом удивляются, почему все так сложно. Хотя, если честно, мне даже немного приятно, что они меня послушались.

Смотрю на часы — 22:31.

— Давайте просто... подождем до утра? — предлагаю. — Утром точно кто-то придет. Уборщицы приходят в шесть.

— Откуда ты знаешь? — спрашивает Арс.

Потому что я знаю расписание всего универа. Потому что мне нужно было знать, когда можно спокойно сидеть в библиотеке и наблюдать за вами обоими. Но вслух говорю:

— Я часто прихожу рано. Люблю заниматься в тишине.

Артем кивает, и я вижу в его глазах что-то похожее на... уважение? Арс просто пожимает плечами и достает телефон, хотя мы все знаем, что сети нет.

Сажусь обратно на подоконник, обнимаю колени. Восемь часов до утра. Восемь часов в одной комнате с двумя парнями, за которыми я слежу последние полгода.

Звучит не так уж и страшно…

4 глава

Артем

Смотрю, как она сидит на подоконнике, обняв колени, и чувствую себя последним мудаком. Вот мы с Беляевым чуть не подрались при ней, а она теперь явно напугана. Дрожит слегка, хотя пытается это скрыть.

— Слушай, — начинаю осторожно. — Прости за... это все. Мы не хотели тебя напугать.

Беляев кивает, и впервые за сколько времени он со мной согласен.

— Я не испугалась, — отвечает она тихо, но я вижу, как она теребит рукав свитера. Привычка, которую я заметил еще на первом курсе — она всегда так делает, когда нервничает.

Достаю телефон, проверяю сеть в сотый раз. Пусто.

— Давайте положим телефоны у окна, — предлагаю. — Вдруг у кого-то сигнал появится. Или позвонят, и мы услышим.

— Разумно, — соглашается Арс, и это уже второй раз, когда мы не спорим.

Кладем телефоны на подоконник рядом с Никой. Она отодвигается, давая нам место, и я чувствую ее запах — что-то ванильное, теплое. Черт. Я же не какой-то озабоченный подросток, чтобы вестись на запах девушки.

Хотя если честно, я замечал ее и раньше. Тихая, всегда сидит одна, читает какие-то умные книжки. Видел ее пару раз в секции философии библиотеки — немногие туда заглядывают. Она другая. Не как те девчонки, что вешаются на Беляева или пытаются подкатить ко мне после того, как узнают, что я выиграл хакатон.

Сдвигаем столы, садимся. Я сажусь подальше от нее, но все равно чувствую это тепло. Беляев, конечно, садится ближе к ней. Понтовщик хренов.

— Давайте в бутылочку сыграем, — предлагает он с ухмылкой.

Я готов врезать ему снова. Серьезно? Бутылочку? Мы что, в седьмом классе?

— Беляев, ты совсем ебанулся? — не сдерживаюсь.

— Что? Нормальное предложение для троих запертых людей, — он усмехается, явно троллит.

— Нормальное? Да ты...

— Я не буду играть в бутылочку, — тихо говорит Ника, и мы оба замолкаем.

Она покраснела. Вся. До корней волос. И это... черт, это мило. Когда я в последний раз видел девушку, которая краснеет? Все вокруг такие уверенные, дерзкие, а она...

— Ладно, ладно, — Арс поднимает руки в примирительном жесте. — А в правду или действие? Это же невинная игра.

Ника качает головой, прижимая колени еще крепче к груди. Несколько прядей выпадают из ее небрежного хвоста, падают на лицо. Она их заправляет за ухо — маленькое, аккуратное, с двумя проколами. В одном — крошечные звездочки, во втором — полумесяцы.

Блять. Я запоминаю ее сережки. Что со мной не так?

— Не хочу, — шепчет она.

— Да ладно, — Арс наклоняется к ней. — Мы же не будем спрашивать ничего такого. Правда, Аверин?

Почему он смотрит на меня? И почему я киваю?

— Конечно. Просто чтобы время скоротать.

Она поднимает на меня глаза — серо-голубые, если не изменяет аварийный светильник.

— Я... я лучше почитаю, — она тянется к своей сумке.

Наклоняется, и ее свитер задирается, открывая полоску кожи на пояснице. У меня пересыхает во рту.

Твою мать, Аверин, возьми себя в руки.

— У тебя родинка, — вырывается у Беляева.

Она резко выпрямляется, одергивает свитер, краснеет еще сильнее. Я готов придушить этого идиота.

— Извини, — бормочет он. — Я не специально.

Неловкая тишина. Ника обнимает свою сумку, как щит. Я пытаюсь не смотреть на нее, но взгляд сам возвращается. К тонким пальцам, которые теребят ремешок