Простить невозможно забыть - Ника Горина
— Вставай. Скоро завтрак.
— Не хочу, — ответила Катя.
— Ты здесь не на курорте, девочка, — твердо произнесла женщина. — Вставай, умывайся и иди вниз. Завтрак в девять.
Катя поднялась на ноги. Бедра ужасно болели, ладони болели. Она вспомнила, как разбила вазу, схватила осколки, чтобы защититься. Но мужчина с татуировкой волка на груди вырвал их из ее рук, раня ее ладони еще больше. Он был четвертым.
Голова Кати закружилась. Она задрожала всем телом и присела на кровать.
— Выпей воды, — женщина поднесла к ее губам стакан.
Катерина послушно сделала несколько глотков.
Женщина проводила ее в ванную.
— Я хочу уйти, — тихо сказала Катя, поворачиваясь к ней. Взгляд ее оживился, стал умоляющим. — Помогите мне, пожалуйста, — она схватила ее за руки. — Мой папа богатый человек, он заплатит вам за помощь. Прошу, помогите!
— Сначала иди на завтрак и поговори с Петром Сергеевичем, — она вырвала свои руки из ладоней Кати. — Как он скажет, так и будет.
Кате не хотелось никуда идти. Хотелось спрятаться от всего мира и тихо умереть от боли. Она вошла в ванную и закрыла дверь, но женщина тут же открыла ее.
Около раковины стоял стакан с новой зубной щеткой и зубной пастой. Девушка открыла воду и выдавила пасту на щетку. Зеркало висело прямо перед ней, но она не могла, не хотела смотреть на свое отражение. Больше она не увидит в нем самой красивой девчонки в школе, за которой бегали толпы мальчишек… Почему она выбрала Кирилла?.. Этого…
От воспоминания о том, что он оттолкнул ее, бросил там, у гаража, ее как будто что-то обожгло внутри. Сам-то он наверняка убежал вместе с Мишей, и сейчас где-то ловит кайф…
А ведь мама говорила ей, что он наркоман и бездельник. Но Катя не верила. Она была влюблена и не замечала очевидных вещей. Он говорил, что студент, а сам целыми днями сидел в квартире, курил косяки или гулял с ней… И ему она подарила свою невинность!..
Злость на Кирилла немного привела Катю в чувство, она умылась и надела предложенные женщиной синие джинсы и легкий серый свитер, закрывающий горло. Даже белье нашлось нужного размера.
Интересно, сколько девушек тут было? Скольких девушек тут изнасиловали?
— Иди давай, — женщина открыла незапертую дверь и Катерина послушно пошла за ней по длинному узкому коридору, который заканчивался широкой лестницей вниз, на первый этаж. Катерина подошла к перилам и посмотрела вниз. Каменный пол. Интересно, если она прыгнет — умрет?
— Только ноги переломаешь, — произнесла женщина, проследив за ее взглядом. Она взяла девушку за руку и потащила за собой вниз.
— Заходи, — женщина открыла перед ней тяжелые двери в столовую.
В центре комнаты стоял длинный стол, во главе его сидел мужчина, которого она увидела в спальне первым. И те пятеро…
Они лишь окинули ее безразличным взглядом, не отрываясь от завтрака.
Сердце Кати замерло в груди, руки похолодели.
Женщина толкнула ее в спину и закрыла двери.
— А, Катерина, — произнес пожилой мужчина, вставая из-за стола.
— Нет, — девушка отступила, но уперлась спиной в запертые двери. — Только не снова, пожалуйста, — ее губы еле шевелились.
— Успокойся, девочка, тебя здесь больше никто не тронет. Проходи, садись, — он отодвинул для нее стул справа от себя. — Ну же, Катерина.
Девушка продолжала стоять, в ужасе переводя взгляд с одного насильника на другого.
— Катерина, — произнес мужчина уже тверже. — Присядь, прошу. Тебя никто не обидит.
Девушка медленно подошла и села.
— Вот и славно, — произнес мужчина, возвращаясь на свое место. — Чай? Кофе?
— Нет, спасибо, — прошептала она.
— Не отказывайся, Катерина. Ты моя гостья сегодня. Угощайся. Мария испекла вкусные булочки. Попробуй, — он протянул ей тарелку.
Дрожащей рукой Катя взяла одну и положила на блюдце перед собой. А мужчина поставил перед ней чашку ароматного чая.
— Я могу уйти? — спросила она чуть слышно, не поднимая глаз.
— Конечно, — ответил мужчина. — Но сначала позавтракай, а то ты же со вчерашнего вечера ничего не ела. И мой человек отвезет тебя домой.
— Правда? — Катя подняла на него глаза.
— Ты кушай, кушай, булочки просто волшебные, — подмигнул мужчина.
Катя откусила кусочек. Никто ничего не говорил. Все мужчины спокойно завтракали. А Кате кусок в горло не лез. Зачем он так нахваливает булочки? Они отравлены? В них наркотики?
Но она видела, как сам мужчина и тот человек, что сидел напротив нее, брали выпечку с той же тарелки.
И неужели ее так просто отпустят домой? После всего?
Когда с завтраком было покончено, вошли две служанки и убрали все со стола.
— Ах, Катерина, — произнес мужчина, — ты совсем ничего не ела. Заверните несколько булочек для милой леди, — обратился он к одной из служанок. — Она скоро уходит.
Девушка кивнула. И ушла с подносом грязной посуды. Но мужчины не расходились. Катя задрожала.
— Катерина, вижу, ты до чертиков напугана, но причин этому нет, — произнес мужчина. — Я уже тебе говорил, и еще раз повторю, в этом доме тебе больше никто не причинит вреда. Ты в безопасности.
Девушка ничего не ответила.
— Позволь представиться, — продолжал мужчина. — Петр Сергеевич. Хозяин этого дома. Эти мужчины — мои ближайшие помощники. Дмитрий, — он указал на мужчину, что сидел по левую сторону от него.
Катя на мгновение подняла на него глаза. Он смотрел на нее без всяких эмоций.
Он был третьим.
— Виктор, — продолжал Петр Сергеевич, указывая на мужчину рядом с Дмитрием.
На его лице, на правой щеке был заметный шрам. Он также окинул ее пустым взглядом. Будто и не он насиловал ее последним, когда у нее уже не было сил сопротивляться, не было сил кричать, и она просто лежала, захлебываясь слезами, смешанными с кровью от ран на ее руках…
— Вадим, — Петр Сергеевич указал на следующего сидящего за столом.
Мужчина с татуировкой волка на груди. Его она пыталась порезать осколками. А он вырвал их из ее слабых рук. Четвертый.
— Глеб, — продолжал мужчина.
Это тот, что сидел рядом с ней. Он слегка кивнул. И его взгляд безразлично скользнул по ее лицу.
Он первым овладел ею, когда…
— Олег, — представил Петр Сергеевич последнего мужчину рядом с Глебом.
Когда Олег разорвал на ней всю одежду… Она пыталась уползти после того, как Глеб закончил, и Олег взял ее сзади, прижав лицом к ковру.
От всех этих воспоминаний ей стало плохо, она побледнела, сильно кружилась голова, руки и ноги затряслись.
Петр Сергеевич, без сомнения, видел ее состояние, но, как ни в чем не бывало, продолжал:
— Эти господа будут помогать тебе,
