Паган - Джессика Гаджиала
В итоге все оказалось чертовски приятно.
Я провел пальцами по ее ребрам, на которых виднелись синяки, но не красные, которые указывали бы на серьезные повреждения. Они будут побаливать пару дней, а может, и меньше, в зависимости от того, как быстро у нее появляются синяки.
— Пойдем, — сказал я, потянул ее в спальню и помог забраться под одеяло. Я тоже лег и смотрел, как она пытается натянуть одеяло до самого подбородка, как делала у меня дома. — Не думаю, что это хорошая идея, — сказал я и легонько повернул ее, чтобы она легла на бок и машинально поджала ноги. Я устроился позади нее, просунул ноги под ее ноги и одну руку положил под ее подушку. Другую руку я положил ей на живот. И, чувствуя, что, может быть, стоит немного разрядить обстановку, я скользнул рукой вверх. — Еще кое-что, — сказал я прямо перед тем, как моя рука обхватила ее грудь.
И я получил то, что мне было нужно, и то, что было нужно ей — настоящий, искренний смех, который передался и мне, заставив меня расплыться в улыбке.
— Ты смешной, — упрекнула она меня, но в ее голосе слышалась улыбка.
— Ага, — согласился я, убирая ее волосы с лица и поцеловал ее в висок. — Спи, милая. Поговорим утром.
Как ни странно, она уснула быстро.
Наверное, сказался стресс.
Не прошло и получаса, как она крепко спала.
Я еще немного подержал ее в объятиях по причинам, которые предпочитал не анализировать, затем медленно отстранился, оделся и вышел в общую комнату, где все еще находились большинство мужчин.
— Пора проучить этого ублюдка, — сказал я, направляясь к двери и зная, что по крайней мере один или двое из них последуют за мной. По крайней мере Эдисон.
Не то чтобы мне нужна была поддержка.
Я был в такой ярости, что мог справиться со всем этим дерьмом сам.
Этот ублюдок поплатится за то, что посмел тронуть то, что принадлежало мне.
Я был в такой ярости, что даже не задумывался о том, насколько это безумие — считать Кеннеди своей.
Глава 12
Кеннеди
Его рука больше не лежала у меня на груди.
Это была буквально первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я проснулась.
Еще до того, как я открыла глаза, я почувствовала, что его руки нет на моем теле, и это, как ни странно, странным образом успокаивало меня, пока я медленно погружалась в сон. Возможно, во многом это было связано с тем, что грудь, которую он нежно, собственнически, но в то же время ласково сжимал в руке, не имея в виду ничего сексуального, была той самой, над которой ранее надругался Итан, и сосок все еще болел. Мне казалось, что он каким-то образом смягчил боль, стер часть неприятных воспоминаний своей нежностью.
На самом деле все, что касалось Пагана с того момента, как он переступил порог моего салона, было... удивительным. Полагаю, это была лучшая формулировка. Можно было бы использовать и другие слова: нехарактерный, терпеливый, понимающий, милый, нежный. Ни одно из этих слов не пришло бы вам на ум, когда вы думали о крутом байке, который дерется в клетке, торгует оружием, весь в шрамах, окруженный облаком дыма, пахнущий кожей и виски, а иногда и кровью.
Но он был именно таким.
Он обнимал меня, пока я плакала, не пытаясь утешить пустыми словами, а просто поддерживая. Он задавал трудные вопросы, потому что должен был это делать. А потом он увел меня оттуда. Он забрался в ванну вместе со мной. Он прижал меня к себе и удивил тем, что предложил выговориться.
В довершение всего он забрался в постель и снова прижался ко мне, потянувшись к моей груди, потому что, ну, он все-таки был Паганом. И, честно говоря, мне нужен был этот смех.
Идеальный.
Он был на удивление, почти пугающе, безупречен от начала и до конца.
Настолько безупречен, что весь гнев и обида, которые копились во мне все эти три дня, полностью улетучились. Конечно, с его стороны было подло исчезнуть. Но, с другой стороны, когда он был мне нужен, он был рядом, хотя мы ничего не значили друг для друга.
Он был хорошим человеком.
И все же я проснулась одна.
Я перевернулась на спину, простыни под моей спиной были холодными, от чего по коже побежали мурашки, и я потянулась к одеялу, чтобы натянуть его на себя. Синяки на коленях были уродливыми, но я могла бы скрывать их под длинными юбками, пока они не пройдут. К счастью, небольшие синяки на ребрах оказались не такими страшными, как я ожидала. Но у меня было предчувствие, что с лицом мне так не повезет.
Но, убеждала я себя, заставляя себя приподняться, для этого и существует макияж, верно?
Я встала, взяла из комода футболку Пагана и пошла в ванную, чтобы почистить зубы и оценить ущерб. Выглядело не очень. Фиолетовый, синий и с намеком на красный и желтый по краям синяк занимал добрую половину щеки под глазом и доходил до линии роста волос.
Но это был всего лишь синяк.
Синяки проходят.
Я натянула футболку Пагана, осознав, что снова оказалась в ситуации, когда из одежды у меня было только платье. И, честно говоря, я больше никогда не надену это платье. Я хотела его сжечь.
Пока я расчесывала волосы, в дверь тихо постучали.
— Это я, ангелочек, — раздался голос. Это был Сайрус. Конечно, это был он. Конечно, я не так уж много общалась с Приспешниками, и уж точно не так долго, чтобы узнать кого-то из них поближе, но Сайрус казался мне самым спокойным и милым из них. — Открывай, у меня для тебя кое-что есть.
Я подошла к двери, открыла ее и увидела, что он стоит там с женскими пижамными штанами в руках. — Мне стоит спросить, откуда они у тебя?
— Ладно, я стащил их из комнаты Саммер. Она не будет против, обещаю, — сказал он, протягивая мне розовые хлопковые штаны с маленькими белыми цветочками. Я задумалась о том, кто такая Саммер и действительно ли она не будет против. — Она недавно
