Верный наследник - Мишель Хёрд
Я слышу, как лопаются тросы. Мы летим вниз, раздается пронзительный писк сигнализации.
— Боже! — Форест прижимает меня к себе, когда нас швыряет на стену, а затем на пол.
Звук скрежета металла о металл леденит кровь. Лифт резко останавливается, на мгновение зависнув, а затем снова рушится на пол. Я ударяюсь лбом о плечо Фореста, его тело смягчает мой удар.
— Форест? — хриплю я от ужаса.
— Думаю, это землетрясение, — стонет он, пытаясь помочь мне сесть.
Снова скрежет, обрыв кабелей, лифт скользит ниже. Я вцепляюсь в шею Фореста, пытаясь слиться с ним воедино, пока здание содрогается.
Господи, мы сейчас умрем!
Звук гнущегося металла, трескающегося бетона... Лифт дергается, и желудок подкатывает к горлу, когда мы снова падаем. Мой крик тонет в реве разрушающегося здания. Кажется, проходят часы, прежде чем мы замираем после очередного сокрушительного удара.
В ушах звенит, пыль и обломки заполняют кабину. Раздается страшный треск, и я в ужасе вижу, как стальная дверь лифта сминается пополам, словно лист бумаги.
— Господи! Форест! — кричу я.
ГЛАВА 20
АРИЯ
Форест накрывает меня своим телом, защищая от падающих обломков. Я слышу его приглушенный, полный боли стон, и мой охваченный паникой взгляд впивается в его лицо. Я вижу его черты лишь пару секунд, прежде чем свет мигает и мы погружаемся в полную темноту.
— Ты в порядке? — хрипит он.
Я слышу собственное прерывистое дыхание. Каждый грохот и скрежет заставляют меня вздрагивать.
Форест садится и притягивает меня к себе на колени, прижимая к груди. Я чувствую его горячее дыхание на своем лбу.
— Ария, ты цела?
Я начинаю кивать, но громкий удар сверху вырывает у меня крик. Я вцепляюсь в шею Фореста. Меня трясет, слезы текут быстрее, чем я успеваю хватать ртом воздух. — Я не хочу умирать. Не так.
— Ты не умрешь, — заявляет Форест так уверенно, будто знает это наверняка.
Нас окружает глухой гул и треск, и я еще сильнее вжимаюсь в него.
— О боже. О боже. О боже, — бессвязно бормочу я в абсолютном ужасе.
Металлический лист потолка начинает стонать под тяжестью того, что рухнуло на него сверху. Я чувствую, как спертый воздух колышется, когда потолок прогибается ниже.
— Пожалуйста, пусть это прекратится! — отчаянно кричу я.
Форест крепко держит меня правой рукой, а левую кладет мне на затылок, пряча мое лицо у себя под подбородком. — Все хорошо. — Он начинает кашлять, но все равно пытается меня успокоить. — Ш-ш-ш... мы будем в порядке.
Ощущение силы его тела помогает немного унять панику. Этого достаточно, чтобы я осмелилась открыть глаза. Я выглядываю из-под его подбородка, но все равно ничего не вижу.
Кажется, будто я вдыхаю песок. Он царапает горло, заставляя кашлять. В тесном пространстве за считанные секунды становится невыносимо жарко.
— Форест? Воздух... — я тут же озвучиваю свой страх.
Он делает глубокий вдох, и его грудная клетка расширяется, прижимаясь ко мне. — Давай просто дышать спокойнее. — Он снова кашляет. — У тебя есть телефон?
Я прижимаюсь лицом к его шее, надеясь, что там воздух хоть немного чище. Я чувствую, как он шевелится, и свет от его телефона впервые являет нам масштаб разрушений, в которых мы заперты. Глыбы бетона пробили потолок и стену лифта. В воздухе висит пыль и мелкий мусор. Все серое и мрачное, а лифт кажется вдвое меньше, чем когда мы в него вошли.
Я облизываю губы и чувствую вкус пыли.
— Сигнала нет, — говорит Форест. Он немного отодвигает меня и светит на меня телефоном. — Ты где-нибудь ранена?
Я чувствую себя избитой, все тело в синяках, но ничего серьезного. Качая головой, я отвечаю: — Я... в норме. А ты?
Ответ Фореста следует мгновенно.
— Со мной все отлично. — Его рука находит мое лицо, он заставляет меня посмотреть на него. — Телефон при тебе?
Я киваю, а потом вспоминаю: — Он был в клатче. Я его выронила.
Форест осторожно пересаживает меня на куски бетона. Пока он осматривает пол, я дрожащими руками отодвигаю обломки в сторону, чтобы мы могли сесть. Я нахожу свой клатч, покрытый слоем пыли, и достаю телефон. Разблокирую — сигнала нет.
— Пусто.
— Сколько зарядки? — спрашивает Форест.
Я проверяю: — Восемьдесят девять процентов... А у тебя?
— Десять. — Форест забирает мой телефон и переводит его в режим энергосбережения. — Будем светить моим, пока не сдохнет.
Я сижу и наблюдаю, как Форест осматривает лифт. Он поднимает голову, и только тогда я замечаю кровь, текущую из его уха.
— Форест! — Я подползаю ближе и кладу руку ему на плечо. — У тебя кровь!
— Это ерунда, — снова слишком быстро отвечает он.
Мой взгляд встречается с его взглядом. Я обхватываю его лицо ладонями и поворачиваю к себе. — Где еще ты ранен?
— Не беспокойся обо мне, Ария. Я в норме.
Форест смягчал мое падение каждый раз. Он принимал на себя все удары об пол. Паника сжимает мою грудь, я выхватываю у него свой телефон, включаю фонарик и провожу лучом по его телу. Из моих легких вырывается потрясенный возглас, когда я вижу разорванную ткань пиджака и рубашки — на руке ниже локтя зияет глубокая рана.
— Это не «ерунда»! — вскрикиваю я, но звук кажется приглушенным в этой консервной банке.
Мой разум лихорадочно ищет способ остановить кровь. Я замечаю платок, торчащий из кармана его пиджака, и выдергиваю его. — Снимай пиджак.
Я уже собираюсь разорвать свое платье, но взгляд падает на колготки. Вскочив на ноги, я скидываю туфли и, согнувшись, стягиваю колготки через ноги.
Я снова опускаюсь на колени и жду, пока Форест высвободится из пиджака. Расстегиваю пуговицу на его манжете и осторожно закатываю рукав. Добравшись до раны, я быстро прижимаю к ней платок.
— Он не стерильный, но это все, что у нас есть. — Я обматываю колготки вокруг его руки несколько раз и, глядя на него, предупреждаю: — Будет больно.
Когда я затягиваю узел, Форест шипит. Звук его боли вонзается мне в сердце. Я сжимаю губы, слезы снова подступают к глазам. Мне ненавистна мысль, что я причиняю ему боль, но кровь нужно остановить. — Прости, — всхлипываю я, затягивая импровизированный жгут так сильно, как только
