Не так, как в фильмах - Линн Пайнтер
— Господи, что ты на себя нацепил? — спросила я между делом, потому что мне показалось, что на Кларке фиолетовый халат какой-то старушки.
— Фиолетовый халат пожилой дамы, — ответил он. — Это винтажная вещь из «Кмарта»29, который я откопал в секонд-хенде, и просто обожаю его, так что, пожалуйста, воздержитесь от колкостей в адрес моей обновки.
— И за что ты так его обожаешь? — спросила Кэмпбелл. — И я не пытаюсь тебя оскорбить — просто интересно.
— Спасибо за разъяснение, и я обожаю его, потому что в нём я словно расхаживаю в одних трусах, но при этом достаточно прикрыт, чтобы спокойно пить кофе на балконе.
— Можно примерить? — спросил Лео, заинтригованный таким описанием.
— Он будет тебе великоват, — ответила Кэмпбелл. — Ты же почти на фут ниже его. (~ 30 см)
— Ага, руки прочь от моего халата, — Кларк открыл холодильник, схватил банку «Ред Булла» и захлопнул дверцу. — А теперь мои три вопроса.
— Лео меня не выселит, — сказала я, сказала я, закатывая глаза, совершенно не желая обсуждать с ними Уэса.
— Просто ответь на эти проклятые вопросы, — Кэмпбелл скрестила руки и сказала: — Вопрос номер один.
— Я первый! — перебил Кларк, толкнув её бедром. — Вопрос номер один. Почему вы расстались?
— Да, почему? — повторила Кэмпбелл, толкая его в ответ.
К чёрту, я не хочу уделять этому внимание, когда впереди у меня целый день.
Я пожала плечами и сказала: — Я думала, что у нас всё было хорошо, а потом в один прекрасный день он просто заявил, что больше не хочет отношений на расстоянии.
— Так он тебя бросил? — спросил Лео, втискиваясь перед ними обоими. Его голубые глаза были широко распахнуты, когда он это произнёс, словно в это было невозможно поверить.
— Да. — Я сглотнула и решила не зацикливаться на этом, воспринимая это просто как очередную историю из разряда «мы расстались».
— Ну и идиот, — сказала Кэмпбелл в ту же секунду, когда Кларк бросил: — Ну и козел же он.
Но затем Лео лишил меня возможности абстрагироваться своим следующим вопросом.
— О Боже, — сказал он, с отвращением. — Так как вы встречались на расстоянии, умоляю, скажи, что он не поступил как настоящий говнюк, сделав это по телефону.
— Сделал, — сказала я, делая вдох и стараясь оставаться в настоящем, но этот комментарий мгновенно вернул меня в прошлое.
Потому что именно так он и поступил.
Октябрь
Два года назад
Уэс: Ты сейчас у себя?
Я сидела за столом в своей комнате в студенческом общежитии, читая «Пробуждение» для пары по американской литературе, когда он написал. Меня мгновенно охватил прилив радости, увидев его имя на телефоне — УЭССИ МАКБЕННЕТФЕЙС — точно так же, как и каждый день с момента его возвращения домой, я отложила книгу и встала.
Лучше всего было общаться с Уэсом, когда мне было комфортно.
Я подбежала к кровати, плюхнулась на живот и написала: Я дома и с нетерпением жду, когда увижу твоё лицо! 3-2-1...
За прошедшие недели с его отъезда, у нас выработалась рутина. Я целый день была на парах, а он на работе, и как только он возвращался домой, мы почти всю ночь болтали по FaceTime, пока один из нас — или оба — не засыпал во время звонка.
Я так сильно скучала по нему, и с его отъездом всё изменилось, но то, что я могла постоянно его видеть и общаться с ним, помогало мне справляться.
Но вместо знакомого звука «входящий FaceTime» мой телефон на самом деле начал звонить. Он звонит мне? Я ответила, включив громкую связь: — Ты что, разучился пользоваться FaceTime?
— Нет. — Я услышала, как он прочистил горло, а затем сказал: — Я просто подумал, что сегодня будет лучше просто позвонить тебе.
— Но почему-у-у? — поддразнила я, перевернувшись на спину и глядя в потолок. — Но тогда я не увижу твоего глупого лица, если мы будем разговаривать по телефону, как наши предки. Мы что, теперь бумеры?
— Нам нужно поговорить, Лиз, и…
— Ты разве не знаешь, что нельзя использовать выражение «нам нужно поговорить» в повседневной речи? — поддразнила я.
У него был напряженный голос, что не было редкостью после смерти его отца, но я умела развеселить его, чтобы он расслабился. В последнее время он казался отстранённым, когда я звонила, но я не принимала это на свой счёт, ведь его семье сейчас приходилось нелегко.
Я пошутила:
— Фильмы превратили эти слова в табу. Может скажешь... «а знаешь что?» вместо этого, или, пожалуй, «давай поговорим о чём-нибудь интересном, Лиззи». Все лучше, чем «нам нужно поговорить».
Он вздохнул, и мне стало тяжело на душе, что у него выдался нелёгкий день.
Но затем он огрызнулся: — Но нам и правда нужно поговорить.
Я выпрямилась, тут же поняв что, что-то тут не так. Он совсем не был похож на себя, не на того Уэса, каким он был со мной. Его голос был... отрешённым.
Сухим.
Как у незнакомца.
«Перестань накручивать себя, — сказала я себе, глядя на цветы на своём жёлтом сарафане. — Просто ему сейчас непросто».
Но подсознательно я знала, что даже в день, когда ему сообщили о смерти отца, он не был таким. Он был подавлен и опечален, но в его голосе не было холода.
— Ладно, давай поговорим, — спокойно сказала я. Не было никакой причины для той нарастающей паники, от которой у меня так колотится сердце. — Что стряслось?
Я услышала, как он глубоко вздохнул, а затем сказал:
— Отношения на расстоянии не для меня.
— В смысле? — спросила я, не понимая к чему он клонит. — Что ты этим хочешь сказать?
— Я так больше не могу, когда ты на другом конце страны, а я здесь, — выпалил он, словно репетировал это тысячу раз. Будто он давно это обдумывал. — Мне кажется, что мы просто оттягиваем неизбежное.
— О чём ты? Что неизбежно? Ты хочешь, чтобы я вернулась?
У меня тряслись руки, пока я пыталась осмыслить слова, которые не имели никакого смысла. Прошлой ночью мы уснули вместе, разговаривая по телефону, во время просмотра «Друзей», а буквально на днях он ни с того ни с сего написал мне в три часа утра, чтобы сказать, как сильно он меня любит.
Так что он точно не собирался расставаться со мной.
Тогда что он
