Формула влечения - Ольга Вечная
Если я ломанусь к выходу немедленно, то не смогу его обогнуть. Мне придется столкнуться лицом к лицу с участником своих многолетних ночных кошмаров.
В этом пальто он кажется еще шире и больше, чем в рубашках и свитерах, в которых приходил на экзамены, превращая их в ад.
Анализ в моей голове занимает половину мгновения, я выбираю стратегию выжидания и поворачиваюсь к кассе.
Здесь шумно, играет популярная новогодняя мелодия, работает кофе-машина, но я ощущаю его приближение всеми фибрами души.
Сколько крови он нам с друзьями выпил! Вампир, Влад Цепеш, только вместо девственниц ему подавай магистров биофака. С чего он вообще взял, что мы питательные?
С другой стороны, если все же девственниц и девственников, то он определенно знал, где искать. Я мысленно начинаю выводить формулу вероятности секса среди магистров и аспирантов друг с другом или с кем-то еще. Ввожу коэффициенты частоты употребления алкоголя, ощущения отчаяния, бессмысленности бытия и нелепости жизни... И заставляю себя прекратить. Сосредоточься на электрокабелях, Карина.
К тому же, не все было так плохо, у меня вообще-то и парень имелся, и даже серьезные отношения.
Аминов равняется со мной.
Наверное, он и сейчас мучает несчастных магистров. Слава богу, после поступления в аспирантуру я ни разу его не встретила. Не считая форумов и конференций, где он то и дело блистал.
Баристу от меня отделяет лишь один человек.
А дальше я снова не верю своим глазам: Данияр Аминов встает передо мной в очереди, будто меня вообще не существует.
Очень по-мужски.
Я вскидываю яростный взгляд, чтобы высечь между его лопаток невидимое слово «мудак», но он, оказывается, стоит спиной к кассе. И лицом ко мне.
К такому я была не готова. Все годы учебы старательно избегала его лекций после того, что произошло. И... сейчас словно «рухнула» в прошлое. Ощутила ту самую, горючую смесь неловкости, неуверенности в себе, страха и возмущения. Мир словно остановился, лицо странно запылало да так, что захотелось немедленно окунуть его в снег, чтобы хоть немного остудить.
Я громко вздыхаю и делаю шаг назад.
При этом технически мы, безусловно вынужденно, смотрим друг на друга, между нами по-прежнему намного меньше метра, и мне приходится основательно задрать подбородок.
— Данияр Рамильевич, здравствуйте, — говорю с вежливой улыбкой.
Как бы я ни разозлилась, воспитание оказывается сильнее.
— Красный свитер, — произносит он, неприятно усмехнувшись.
— Вообще-то это другой, — обороняюсь немедленно.
— Допустим. — А дальше он скрещивает руки на груди и вываливает на меня претензию: — Карина Мусина, какого дьявола вы бросили аспирантуру?
Это так неожиданно, что я едва не начинаю оправдываться.
В темных как уголь глазах столько негодования, будто я сломана все его планы на жизнь и буквально лишила будущего. Как будто он лишь на меня одну и надеялся.
Может, руководители грантов и кандидаты наук делают ставки на аспирантов, кто продержится дольше в голодных играх родимого биофака?
Или, например, устраивают забеги, как у собак или даже жуков. Я видела в каком-то фильме. Он что, поставил на божью коровку Мусину кругленькую сумму?
Ну извините.
Что я несу? С другой стороны иначе ситуации не находится объяснения.
— Здравствуйте! — восклицает бариста. — Какой кофе сварить для вас?
Аминов резко оборачивается и произносит:
— Капучино на безлактозном двести пятьдесят. А девушке... — и делает паузу оглянувшись.
Через пару секунд они с баристой все еще смотрят на меня.
— А девушке... — повторяет Аминов с нажимом.
Почему-то дерзить опять не получается. Как и пять с небольшим лет назад я бубню:
— То же самое. Только самый большой. И сэндвич с курицей.
— Тоже большой?
Аминов держит в руке банковскую карту, и я догадываюсь, что платить буду не я.
— Да. И два макаронс.
— Леди, какой желаете вкус?
Аминов переводит глаза с меня на баристу и обратно.
— Фисташка-малина и манго.
Прикладывает карту. Спустя пять минут мы сидим за столиком, я распечатываю свой сэндвич, а лидер «Аминов Биотек» сверлит меня глазами.
Может, ему нужны электрокабели для лаборатории?
Глава 4
Чувствовала ли я неловкое смятение, пока Данияр Аминов оплачивал мой обед, а потом, когда прозвучал сигнал о готовности, отправился за подносом, чтобы принести его за наш столик?
Каждую секунду происходящего я пребывала в ужасе.
Но, как часто бывает в стрессовых ситуациях, за неимением иного выхода люди собираются и действуют, словно так и было задумано. Данияр-преподаватель и Данияр, готовый оплатить чей-то обед... мой обед — были как будто двумя разными мужчинами, и хотя передо мной сидел тот же самый человек, и смотрел так же требовательно, почему-то в своей голове я их разделила.
И это помогло.
К тому же я больше не учусь в аспирантуре. Послала на фиг его науку и все, что с ней связано.
Я собираюсь посвятить жизнь оптовым продажам и соблазнить симпатичного менеджера, который поставит какой-нибудь месячный рекорд.
—...Таким образом, — рассказываю я, — на нашем заводе «КвантКабель» работает более тысячи человек. Крупное предприятие.
— Почему в названии есть слово квант? Я не понимаю.
Да бог его знает! Электрический заряд не квантуется в проводах! Но не всем же называть компании в честь себя любимого.
— Я думаю, название выбрано на перспективу. В будущем мы будем заниматься проводниками нанометровых размеров.
— Серьезно?
— Вообще, вряд ли.
Он изгибает бровь, словно раздумывая, не спятила ли я. Я громко пью кофе через соломинку.
— Карина, послушайте, — он обхватывает руками стакан и рассматривает пластиковую крышечку. Я начинаю нервничать. Его руки я видела так близко несколько раз — четыре сессии, трижды он протягивал мне зачетку, дальше мы уже перешли на электронные. И каждый раз я пребывала в таком стрессе, что подташнивало. Сейчас организм реагирует по привычке схожим образом. — Я не поддерживаю ваше решение. Вы талантливы, ваши методы анализа данных впечатляют. Ваше решение, мягко говоря, нерационально.
Мягко говоря?
Вдруг берет такая ярость, что я почти готова на него сорваться! И вполне могла бы это сделать, потому что никак больше от него не завишу. Но воспитание вновь берет верх, и я на секунду отвожу глаза.
Лишь хмыкаю:
— Это было взвешенное решение.
— Скажите, пожалуйста, в чем настоящая причина? — Он не сюсюкается, говорит по-прежнему требовательно, вежливые слова лишь дань принятым нормам.
— Что, если я скажу, что это не ваше дело? — Я вскидываю глаза и убеждаюсь, что он больше не смотрит на свой стакан.
Только на меня.
При этом в его взгляде нет вообще ничего — никаких эмоций, тепла, холода,
