Сплоченные нитью - Дениз Стоун
Она потрясающая.
Я сглатываю, чувствуя, как пересохло горло. Она приподнимает одну из своих выразительных бровей.
— Что-то вроде того, — выдавливаю я.
— Так и думала. Смокинг, пот на лбу — явно от чего-то интересного бежишь. — Её взгляд не отрывается от меня, пока она лихорадочно щёлкает деревянными спицами. На столе рядом лежит жёлтый клубок пряжи.
Я провожу пальцами по волосам, откидывая их назад. Тело сковывает настороженность.
Мне не стоит ни с кем контактировать.
План — подняться наверх и поспать пару часов. Но в груди разгорается любопытство.
Кто она? Объёмный свитер сползает с её плеча, обнажая чёткие ключицы над радугой, обнимающей её торс.
— Бегу — да. От чего-то интересного — нет, — уточняю я.
— Хм. — Она изучает меня взглядом. Уже раскусила, кто я? — Тогда нам понадобятся кодовые имена.
Нам. Вместо ожидаемой реакции «бей или беги» меня охватывает странное спокойствие.
— Ты правда не знаешь, кто я? — Звучит высокомерно, но расслабляться нельзя. Хотя очень хочется.
— А как же иначе, если ты не назовёшь своё кодовое имя?
Похоже, она действительно меня не знает. Или она гениальная актриса. Не впервой мне на это вестись.
Я киваю в её сторону.
— Ты первая.
— Утка.
— Что?
Её спицы постукивают, как лёгкий дождь в окно по ночам, когда меня будят кошмары. Это тревожно успокаивает.
— Теперь твоя очередь.
Окидываю зал взглядом. Может, рвануть отсюда? В углу зрения мелькают вспышки, и я снова смотрю на неё.
— Гусь?
— Это вопрос или утверждение? — Незнакомка перестаёт вязать, берёт стакан рядом и прихлёбывает через соломинку, не отводя от меня глаз.
Из груди вырывается смешок. Тепло в животе кажется чужим. Вопреки всякой логике, мне хочется продолжить эту игру. Выпрямляюсь и протягиваю руку:
— Гусь. Гусь Фезерингтон.
— Мне нравится. — Её маленькая ладонь сжимает мою крепко, но мягко. Мы пожимаем руки дольше, чем положено незнакомцам под вымышленными именами, и она первая отпускает.
— Часто так делаешь? — спрашиваю я.
— Привлекаю красивых мужчин в бегах?
Комплимент вырывает у меня улыбку.
— Красивых?
— Только не говори, что ты из тех парней, которые живут в параллельной вселенной без зеркал и делают вид, что не в курсе, как выглядит их лицо. — Снова поднятая бровь. Снова тепло в животе.
— Ну… спасибо? Наверное. — От чужого комплимента я отвык. — Я хотел спросить, часто ли ты занимаешься… тем, чем занимаешься, в заведении, куда, кажется, ходили мои бабушка с дедушкой?
На её щеках появляются ямочки.
— У твоих бабушки с дедушкой отменный вкус. Мои только научили меня эпическому массажу стоп.
— Массажу стоп? — Я сужаю глаза.
— Каждый раз, когда я приходила к бабуле, она доставала розовый лосьон, садилась у телевизора и пускала эти руки в дело. — Потрясает передо мной пальцами. — Слишком много информации?
— Мои водили меня в такие места на День святого Валентина. — Ухмыляюсь воспоминанию.
— Это мило. — Она скрещивает руки на груди.
— Дед говорил: «Обращайся с женщиной правильно». Учил, как вести себя на свиданиях: открывать дверцу машины, пользоваться правильными столовыми приборами, всегда заказывать десерт, даже если не хочется.
— Похоже, он был умным человеком. — Она смеётся. — Но скажи, у нас что, свидание?
— На первое свидание я бы сюда не привёл. — Хотя я давно никуда не приводил. Давно не было никаких «первых».
— Тебе часто говорят, что ты слегка осуждаешь? — Она игриво пинает меня по голени. По телу разливается покалывание.
После побега от папарацци защита ослабла.
— Ты права. Прости. Я ожидал провести вечер в одиночестве, а не завести дружбу с прекрасной спутницей.
— Теперь тебе не придётся быть одному. — Её щёки розовеют, и я позволяю себе остаться без защиты. Может, ночь не должна закончиться так скоро. Особенно когда я говорю с кем-то, кто не знает, кто я.
Для неё я не жертва жёлтой прессы.
В её прекрасных глазах я — мужчина в смокинге по имени Гусь. Как бы смешно это ни звучало.
— Ты не такая, как я ожидал, — признаюсь я.
— Ты часто строишь предположения о невидимых девушках, которых беспокоишь в барах? — Она снова пьёт. Не могу оторвать взгляд от её пухлых губ, сжимающихся вокруг соломинки.
— Тебя сложно не заметить. — Наклоняюсь ближе. — Эти сиреневые волосы, яркий свитер, эти губы… Если бы я собирался прервать чей-то вечер, ты была бы моим первым и единственным выбором.
Её зрачки расширяются, она прикусывает губу, откладывает вязание, кладёт локти на стол, подпирает подбородок ладонями и приближается.
— Ты флиртуешь со мной, мистер Фезерингтон?
Флиртую. Почему-то безрассудно.
Конечно, я не могу ей полностью доверять, но, может, хотя бы на одну ночь попробую отпустить контроль. Одну ночь перед тем, как снова сосредоточиться на игре. К тому же, с папарацци снаружи мне всё равно не уйти.
— Ты правда не знаешь, кто я?
Её смех мелодичен, как голос.
— Теперь ты меня пугаешь.
— Не надо. Но ты так и не ответила на мой вопрос. — Приближаю ладонь к её руке, останавливаясь, когда палец почти касается свитера. — Часто так делаешь?
— Я прихожу сюда, потому что музыка помогает расслабиться, а моя сестра работает неподалёку. — Она замолкает, глаза расширяются. — Ой. Я не мастер в «никакой личной информации». Забудь про «сестру» и представь, что я сказала… — Задумывается, затем улыбается. — Мой куратор. Ну, типа агент.
— Мои кураторы тоже где-то рядом, — подыгрываю я.
— Видимо, судьба свела нас сегодня. — Судьба, да. — Останешься ненадолго?
— Уверена?
— Ага. Раз уж мы в месте, которое успокаивает меня, расскажи, что успокаивает тебя.
Хочу сказать, что ещё несколько месяцев назад, в прошлом сезоне, такая встреча была бы моим способом справиться с поражением. Когда травля «Овертона» не прекращалась, а тренер Росси разрывал в клочья все мои слабости, погружение в кого-то вроде неё было бы идеальным лекарством.
Отвлечением.
В этом году это невозможно. Но сейчас…
От её кожи веет ванилью. Сладкой, густой. Я сглатываю, провожу шершавыми, покрытыми шрамами пальцами по её пёстрому свитеру, затем поднимаю клубок с стола.
— Можно сказать, я люблю играть с шариками, — шучу я, подбрасывая пряжу.
Страстный взгляд в ее глазах меркнет, и она разражается смехом.
— Ну а что насчёт палочек? — Она медленно проводит пальцами по вязальной спице. Этот абсурдный жест заставляет мой член дёрнуться.
Чёрт возьми. Кто эта улыбчивая загадка? Неужели она всегда такая искромётная, даже когда не в себе? И как это вообще выглядит?
— С одной я хорошо знаком.
— А кто-то ещё знаком с твоей «палочкой»?
— Нет. Ни одной ниточки не привязано.
— Ты не можешь просто так шутить про вязание, — она вздыхает преувеличенно.
— Почему нет? Тебя это заводит в этом свитере? —
