Сто ярдов между нами - Джени Рин

Эми! – послышался крик кого-то из девочек, и я поняла, что они подхватили мой темп.

Поддержки сменялись акробатическими элементами, пирамиды – сольными выходами.

Но я видела только одно: Дэмиан вышел на поле после тайм-аута. И хромал. Слегка, почти незаметно.

– Эми! – Грейс дернула меня за руку, возвращая в строй. – Шестая позиция, живо! Хватит витать в облаках!

Я метнулась на место, едва не столкнувшись с Нэнси. Та недовольно фыркнула, но промолчала. Видимо, мое лицо говорило само за себя.

Танец подходил к концу. Финальная поддержка, последний аккорд, и мы замерли в позе, улыбаясь в объективы камер.

– Отлично, девочки! Перерыв пятнадцать минут, потом снова выходим.

Чирлидерши разбрелись кто куда, а я осталась стоять.

– Ты идешь? – спросила Грейс.

– Скоро.

Она проследила за моим взглядом и тяжело вздохнула.

– Эми…

– Я знаю, Грейс. Просто… дай мне минуту.

Она покачала головой, но ушла. Оставила меня одну на краю поля, с помпонами в руках и мыслями, разрывающими сердце на части.

Дэмиан сидел на скамейке, опустив лицо. К нему подошел кто-то из тренерского штаба, протянул воду. Он взял, но не сделал ни глотка. Просто держал бутылку, глядя в одну точку.

Я отошла в сторону, подальше от всех, и только там, за колонной, где никто не видел, позволила себе закрыть глаза.

«Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо».

Я не знала, кому адресовала молитву. Но мне искренне этого хотелось.

К концу последней четверти команда противников смогла взять себя в руки. Ребята не уступали нашим парням и с яростью пытались вырвать победу.

В какой-то момент я заметила, что к Дэмиану со спины приближается высокий парень. Внутри все похолодело. Мне захотелось закричать, но было поздно.

Всего секунда, крохотное мгновение, и плотный воздух разрезал крик. Это были не возгласы болельщиков, не клич группы поддержки. Это был крик Дэмиана. Он лежал на газоне, схватившись обеими руками за колено. Его лицо исказилось от боли, и к моим глазам подступили слезы.

– Дэм! – закричала Сидни и рванула на поле, не обращая внимания на остальных игроков.

Я хотела последовать за ней, но Грейс остановила меня, схватив за локоть.

– Не надо, Эми.

Я оцепенела. Все, что я могла в тот момент сделать, – это наблюдать, как Дэмиана поднимают с газона и уводят с поля. Звуки стадиона будто поставили на минимум. Желание броситься к нему, убедиться, что с ним все в порядке, разрывало меня изнутри, но слова Грейс эхом отдавались в голове.

Мне нельзя приближаться к нему.

Но почему? Почему я должна была стоять здесь, беспомощно наблюдая за его мучениями, в то время как Сидни даже не подозревала о том, через что он проходил? Ревность, обида, страх – все смешалось в один ком. Горло сдавила тревога.

Грейс крепче сжала мой локоть, словно боясь, что я сорвусь с места и побегу вслед за Сидни.

Игра потеряла всякий смысл. Поддержка, кричалки, улыбки – все казалось фальшивым и неуместным. «Риверсайд Чарджерс», наверное, выиграли. В тот момент мне было все равно. Мое внимание было приковано к двери медицинского пункта, куда увели Дэмиана. Каждая минута тянулась словно вечность, а гул вокруг только усиливал тревогу.

Наконец из невзрачного строения вылетела Сидни. Вся красная, опухшая, с черными дорожками туши, размазанными по щекам. Она пронеслась мимо, задев меня плечом, но даже не обернулась.

Паника взметнулась откуда-то из живота и сжала горло ледяной рукой.

Если с Дэмианом что-то серьезное… если он…

Тряхнув головой, отгоняя мрачные картины, услужливо подкинутые воображением, я резко высвободилась из хватки Грейс и бросилась к двери.

– Боже, Эми… – донеслось вслед, но голос подруги утонул в шуме крови, что оглушительным прибоем била в уши.

Дверь медицинского пункта захлопнулась за спиной, отсекая крики стадиона. Воздух внутри был пропитан медикаментами. Резкий запах спирта и хлорки въедался в ноздри, оседал на языке горькой, металлической пленкой. Где-то монотонно пищал аппарат, и каждый сигнал отдавался пульсирующей болью в висках.

А потом я увидела его.

Дэмиан сидел на краю смотровой кушетки, ссутулившись так, будто хотел стать невидимым. Голова опущена, плечи поникли. Рядом суетился врач, он что-то быстро говорил, но Дэмиан его не слушал. Он был далеко от нас. В той черной, звенящей пустоте, куда уходят, когда внутри все ломается. Когда боль становится настолько невыносимой, что проще отключиться, перестать чувствовать.

Я знала, каково это. До тошноты, до ломоты в костях знала.

В горле пересохло так, что стало больно сглатывать. Ноги не слушались, словно превратившись в вату. Колени дрожали. В носу щипало от предательской влаги.

Я сделала шаг, потом другой. Подошла вплотную к кушетке и опустилась на корточки, положив ладони на колени Дэмиана.

– Эй, – хрипло выдохнула я.

Он вздрогнул, посмотрел на меня и с грустью ухмыльнулся.

– Эми, – прошептал он, и этого было достаточно, чтобы я поняла: несмотря на Сидни, несмотря на все вокруг, ему нужно, чтобы я была рядом. И я буду.

– Как ты?

– Все в порядке, – пробормотал он. – Просто немного болит. Заморозка уже начала действовать.

Я знала, что он лжет, но не стала настаивать.

– Ты не сказал им? – еле слышно спросила я.

Дэмиан мотнул головой и встал со скамейки.

– Поехали домой, – со вздохом сказал он, опираясь на мою протянутую руку. – Уверена, что выдержишь меня?

– Я же девушка с яйцами, забыл?

– Такое сложно забыть, капитанша. – Он усмехнулся и крепче сжал мою ладонь.

Мы вышли из медицинского пункта и направились прямиком в автобус. Про оставшиеся в раздевалках вещи и мыслей не было. Кто-то точно додумается забрать их.

– Сидни была потерянной, когда вышла. Никогда не видела ее такой. Что ты ей сказал? – спросила я, чувствуя на себе тяжесть парня.

– Что не нуждаюсь в ее помощи.

– Она же твоя девушка.

– Если бы я мог выбирать… – Дэмиан нахмурился и резко замолчал.

– В каком смысле? – напряглась я.

– Не бери в голову. Ты звонила маме?

Он пытался уйти от неприятной для себя темы. Я не собиралась заставлять его говорить больше, чем было нужно, поэтому решила подыграть. Если захочет, сам расскажет.

– Она ждет нас в субботу. Не переживай, никто об этом не узнает.

– Хорошо.

В автобусе царила тишина. Девчонки, еще недавно полные энтузиазма, теперь молчали, переваривая увиденное. Сидни сидела в самом конце, отвернувшись к окну, и всем своим видом показывала, что не желает ни с кем разговаривать. Я же, стараясь игнорировать любопытные взгляды, помогла Дэмиану устроиться на сиденье. Он был бледным и измученным, но старался держаться.

Дорога домой показалась бесконечной. Каждая миля давалась с трудом.