Запретная для Севера - Ария Гесс

Север

Морозный воздух обжигает легкие. Уже несколько часов я стою у сгоревшего дома Одинцовых и не могу собрать картину воедино.

Зачем? Для чего? Каковы были причины убийства Елены? Их просто нет. Ринат Архаров имеет достаточно власти для того, чтобы жить спокойно и обеспечить эту жизнь своим детям.

На моё место он никогда сесть не хотел, да никто бы ему и не позволил.

Дамир давно решил, кто будет править севером, и его решения не обсуждаются. Когда Огнеяр — сын Рината, впервые пришел ко мне, я не доверял ему. Считал заказным, но спустя несколько лет узнал человека ближе.

Его конфликт с отцом действительно имеет место быть, из-за чего тот с ним много лет не общается, но при этом Яр заверял меня, что при всех минусах его отца он просто не мог убить Елену. Что это чья-то гребаная игра. Архаровы не трогают женщин. Как и мы. Это принципы, через которые никто в клане не переступит. Никогда. И если это случается, то человек перестает быть членом справедливого криминального общества, к которому мы и стремимся, и отправляется в утиль.

В ситуации с Архаровым-старшим я медлил. Не верил тогда, не верю и сейчас в его причастность. Последние несколько лет от него ничего не слышно. А я и не ищу. Пытаюсь добраться до правды, ища лазейки, и одну, кажется, даже нашел. Не так давно я решился на отчаянный шаг. Пошел против своей природы и раскопал могилу матери Серафимы. Как я и думал, обгоревшее тело, которое лежало в ее гробу, принадлежало Катерине Сивцевой — их кухарке. Тело же Одинцовой просто исчезло, испарилось…

Или кто-то хотел, чтобы мы так думали.

Многолетний опыт, интуиция и чертова чуйка говорят мне только об одном — если нет тела, то либо кремацией занимались долбоебы, которые вместо тела Катерины, у которой не было родственников, сожгли тело Елены и развеяли прах в море, либо… черт ее подери, Елена Одинцова жива.

Открываю телефон, чтобы поделиться этой новостью с той, которая меньше всего это заслуживает после всего, что произошло… Но это ведь даже не из-за моей слабости к ней. Я дал ей слово, что найду ее мать, и, если она жива, я собираюсь сдержать его.

Открываю уведомления и уже хочу смахнуть, как взгляд натыкается на сообщение брата:

«Пока ты видишь ее в своих снах, я ее трахаю. Или ты думал, я дебил, который не видит, как ты смотришь на мою невесту?» К сообщению было приложено фото… Пульс мгновенно подскакивает, в горло словно кислоту заливают. По венам течет чистая ярость. Я сжимаю в руках телефон и, развернувшись, кидаю его об стену дома.

Нервно дыша, пытаюсь восстановить дыхание, прийти в себя, но внутри словно пожар разожгли, вулкан, что кипел многие годы, взрывается, захватывая все на своем пути.

В голове мелькает картина ее обнаженного бедра с непозволительной близостью от…

Черт возьми! Приди в себя, Север! Приди, блядь, в себя!

— Яр, — зову друга, пока кровь вскипает в венах. Друг выходит из авто и, не задавая лишних вопросов, протягивает мне свой телефон.

Мотаю головой, потому что не могу сейчас этим заниматься. Хочется рвать, метать и убивать…

— Организуй поездку к Радмиру. Он давно просил приехать и решить скопившиеся вопросы. Все же не так давно пришел к власти, во многом нужно помочь. Срочно. Влада берем с собой. — отдаю приказ.

С тех пор как я взялся за перевоспитание сына моего очень хорошего друга и одновременно с этим одного из самых авторитетных криминалов юга, я многое переосмыслил. Влад не только приехал учиться, он и меня многому научил. Как минимум тому, что женщины — это раковая опухоль у мужчин нашего круга.

Я сомневался. До сегодняшнего момента.

Но после этой фотографии решил окончательно ее вырезать.

— И пусть ко мне сегодня приедет Нина, — добавляю, когда Яр уже собирается уходить.

— Север, ты уверен?

Разворачиваюсь, вперившись в друга взглядом.

— Я сказал, приведи ко мне ночью Нину.

Она больше не будет ныть и напоминать о себе. С корнем. Я вырываю Серафиму Одинцову из своей головы с корнем.

Дорогие мои! Книга про Влада тут: https://litnet.com/shrt/gnYP

35

Серафима

Эта чертова привычка грызть ногти, когда нервничаю, доводит до того, что почти все пять моих пальцев правой руки кровоточат от сорванных заусениц.

По бокам от меня сидят два огромных охранника, словно везут уголовника в тюрьму, но, наверное, сейчас я была бы больше рада такой перспективе.

Темнота за окном почти абсолютная — только фары выхватывают из неё редкие деревья и куски мокрого асфальта. Охранники переговариваются вполголоса, и их спокойный тон только сильнее раздражает меня. У них всё просто: выполнил приказ, получил деньги. Для меня же это поездка в ад.

Сегодня все должно было закончиться. Я должна была быть свободна, но по итогу лишь подвела близкого мне человека. Думая о Захаре, ощущаю неприятную резь в грудной клетке и кусаю губу, чтобы подавить злость на отца. Я считала, что в нём ещё есть что-то хорошее, но ошибалась.

Сердце бешено колотится. И я уже не понимаю, от обиды, от страха или от злости, потому что во мне всё бурлит: желание взбунтоваться, закричать, вырваться, убежать, наказать всех.

Но разве я что-то могу? Я просто сижу, словно безвольная амеба, и подчиняюсь своей судьбе. И когда до меня наконец доходит, насколько жалко я выгляжу, меня словно озаряет. Пока я сама не начну создавать свою судьбу, никто мне не поможет!

Но и перспектива быть связанной четырьмя охранниками тоже не особо привлекательна.

Я долго сижу и медлю. Страшно сделать первый шаг. Страшно начать. Руки дрожат, сердце грохочет у самого горла, а по виску стекает капелька пота.

Когда машина подъезжает к повороту, я мгновенно дергаюсь вперед, обхватываю сзади лысого охранника и точечно целюсь в глаза. Нажимая пальцами на глазницы, я слышу дикий крик, а потом меня отбрасывает на кресло, а машину ведёт из стороны в сторону. Меня бросает вперёд, и я врезаюсь лбом в сиденье. В глазах мутнеет, но я не успеваю прийти в себя.

— Сука! — один из амбалов хватает меня за горло, пока тот, что сидел с водителем, пытается вернуть машине управление, но в итоге они все равно останавливаются.

— Не трогай ее, головы лишишься, — прочитает второй, и меня отпускают.

Я судорожно хватаю ртом воздух и все еще слышу на фоне крики лысого. Мне жаль, что