Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка - Альма Смит
Квартира была просторной, светлой, с панорамными окнами и действительно — полным отсутствием какой-либо отделки. Сергей говорил о своих пожеланиях: «Мне нужно место, где можно и работать, и отдыхать. Чтобы было минималистично, но не стерильно. И много света». Зоя ходила по комнатам, делала замеры, задавала уточняющие вопросы. Профессионализм взял верх над смущением. Она тут же, на ходу, начала набрасывать идеи: зонирование пространства, скрытое хранение, выбор материалов.
— Вот видишь эту стену? Здесь можно сделать библиотеку до потолка, но не из тёмного дерева, а из светлого дуба. А здесь — раздвижную перегородку, чтобы при необходимости отделять кабинет от гостиной, — она говорила, жестикулируя, и глаза горели.
Сергей слушал, и в его взгляде было не только одобрение, но и восхищение.
— Я чувствую, что попал в руки к профессионалу, — сказал он, когда она закончила. — Давай так: ты делаешь эскизный проект и смету. Я готов начать. И… э-э-э… не хочешь потом поужинать? Просто, чтобы отвлечься от всех этих дел. Я знаю неплохое тихое место рядом.
Это было уже не профессиональное предложение. Это было приглашение. Зоя заколебалась. Вся её жизнь сейчас была клубком стрессов, интриг и борьбы. Было ли в ней место для простого ужина? Для нормального человеческого общения?
— Я… — она запнулась. — У меня сейчас очень сложный период, Сергей. Судебные тяжбы, проблемы…
— Я знаю. Поэтому и предложил. Чтобы было куда выйти из этого вакуума. Без обязательств, без давления. Просто поесть и поговорить о чём-нибудь постороннем. О книгах. О кино. О том, как изменился город.
В его глазах не было жалости. Было понимание и простой, человеческий интерес. И Зоя, к своему удивлению, почувствовала, как внутри что-то откликается. Огромная усталость от постоянной боевой готовности, тоска по нормальности.
— Хорошо, — сказала она. — Только поужинать.
Ресторан оказался действительно тихим, с приглушённым светом и живой музыкой — пианист играл что-то джазовое. Они говорили не о Марате, не о судах, не о дизайне. Сергей рассказывал о своих путешествиях, о смешных случаях из проектов, о том, как учился играть на саксофоне и забросил. Зоя слушала, и напряжение понемногу отпускало. Она даже рассказала пару забавных историй из своей студенческой практики. Они смеялись. Это было так непривычно — смеяться просто так, а не от нервного перенапряжения.
Когда он проводил её до такси, дождь снова начал накрапывать.
— Спасибо за вечер, — сказала Зоя искренне. — Мне было очень… хорошо.
— Это лучший комплимент, — улыбнулся он. — Держись, Зоя. И помни: ты не одна. Если что — звони. По любому поводу. Даже если нужно просто выговориться в трубку.
Она кивнула, села в машину. Когда такси тронулось, она обернулась. Сергей всё ещё стоял под дождём, провожая её взглядом, и махнул рукой.
Дома её ждало сообщение от Людмилы Петровны: «Канал связи установлен. „Слух“ запущен. Ждём реакции. Артем проверяет девушку с документом. Спокойной ночи».
Зоя отключила телефон, приняла горячий душ и легла в постель. В голове крутились обрывки дня: слова таинственного аудитора о коррупционной схеме, сияющие глаза клиентов-историков, утвердивших её проект, смех Сергея за ужином, тёплое пожатие его руки на прощание.
Мир не делился чёрным и белым. Он был соткан из множества оттенков серого, где ядовитая грязь интриг соседствовала с чистым светом творчества и простой человеческой добротой. Она была в центре этого вихря. Но сегодня, впервые, она почувствовала, что у неё есть не только точки опоры для борьбы, но и якоря, которые не дают утонуть. Профессия, которая приносила удовлетворение. Странный, но прочный союз с Людмилой Петровной. И зарождающаяся, хрупкая, но настоящая человеческая связь.
Она закрыла глаза. Завтра будет новый день. Возможно, с новой угрозой, с новым витком войны. Но сегодня она засыпала не с чувством обречённости, а с тихим, осторожным чувством, которое через силу можно было бы назвать надеждой. Не на счастливый конец. А просто на то, что у неё хватит сил прожить ещё один день. И ещё один. И сделать их не только борьбой, но и жизнью.
Глава 19
Первый звонок раздался в семь утра. Зоя, уже не спавшая, взяла трубку, ожидая голоса Людмилы Петровны или юриста. Но это был Михаил Юрьевич.
— Сегодня в десять утра предварительное заседание. Ничего решаться не будет, но являться обязательно. Просто послушают стороны. Главное — держаться уверенно. — Вы готовы?
Она была готова. На столе лежала аккуратная папка со всеми документами: договор с «Алисой», распечатки переписки, квитанции, показания рабочих, фотографии каждого этапа работ. Её броня из бумаг. На себя она надела строгий тёмно-синий костюм, который когда-то купила для презентаций Марата. Он сидел чуть свободнее — она похудела. Но в этом был свой символизм: она надела доспехи из прошлой жизни, чтобы сражаться в нынешней.
Зал суда оказался маленьким, безлюдным и удивительно унылым. За столом напротив сидел представитель «Алисы» — тот самый каменнолицый адвокат. Рядом с Зоей уселся Михаил Юрьевич, достав из потрёпанного портфеля свои бумаги. Судья, женщина лет пятидесяти с усталым выражением лица, открыла заседание монотонным голосом.
Адвокат истца первым изложил позицию: «Моя доверительница, г-жа Семёнова, доверила ответчику, не имеющей должной репутации, серьёзный проект. Вместо качественного ремонта ей был нанесён значительный ущерб, нарушены сроки, проведены несанкционированные работы. Мы требуем возмещения убытков и компенсации морального вреда».
Зоя слушала, глядя прямо перед собой, и с удивлением отметила, что внутри не поднимается паника. Была лишь холодная, ясная концентрация. Она мысленно повторяла тезисы, которые они с Михаилом Юрьевичем подготовили: «добросовестный исполнитель», «заказчик скрылся, прекратил коммуникацию», «все работы соответствуют утверждённому эскизу».
Когда слово дали им, Михаил Юрьевич говорил спокойно, немного занудно, сыпля ссылками на статьи. Он подал встречное ходатайство — об истребовании явки в суд самой Алисы Семёновой и о назначении судебной экспертизы, но уже за счёт средств, которые будут взысканы с истицы после доказательства фиктивности иска.
Судья, покусывая дужку очков, выслушала обе стороны и вынесла определение: удовлетворить ходатайство ответчика о назначении комплексной строительно-технической экспертизы. Расходы на неё пока возлагаются на ответчика. Следующее заседание — через три месяца.
— Это стандартная отсрочка, — шепнул Михаил Юрьевич, когда они вышли в коридор. — Экспертиза подтвердит, что работы велись нормально. Но это время. И деньги. Людмила Петровна уже перевела предоплату экспертам. Всё идёт по плану.
План. Всё теперь было по плану. Война, расписанная по пунктам.
Второй звонок, уже в такси, был от Артёма, детектива. Его голос был деловитым, но Зоя уловила в нём лёгкое возбуждение.
— Зоя Сергеевна, нам нужно
