Строптивая для бандита - Виктория Райн

с психическими отклонениями, — я понимала, что мужчина передо мной не оправдывается, скорее честно и по совести рассказывает о сложившейся ситуации.

Ему, похоже, действительно жаль моего отца. Комкает в руках только что снятую с головы медицинскую шапочку, и уже несколько раз протёр свои очки. Или он так боится того, что я могу подать на него в суд?

— Мне нужно ваше разрешение на вскрытие.

При этих словах меня передёрнуло, и появилось стойкое ощущение, словно кто-то со всей силы дал мне пощёчину. Эмоции вновь прорвали плотину, и у меня началась самая настоящая истерика. Слёзы текут рекой, нос заложило, а рот так жадно хватает воздух, словно я провела под водой уже больше сорока секунд.

— Простите, мне пришлось вколоть вам успокоительное, — проговорил всё тот же врач спустя какой-то промежуток времени, когда я наконец, сумела осознать действительность, а не корчиться от удушья.

Я же за это время успела пройти несколько кругов ада в виде неконтролируемой вспышки асфиксии и оказаться на кушетке, рядом с которой в данный момент стоял мой водитель и медицинская сестра.

— Спасибо за помощь, прошу вас покинуть кабинет, — это врач вещал, видимо, им.

— Теперь я буду не просто бесчувственной, а стану самым настоящим овощем?

Слова давались с трудом. Язык стал ватным и шевелился еле-еле. Тут же я почувствовался привкус крови. Видимо, успела прикусить его до того, как подействовало лекарство.

— Этот эффект продлится минут пятнадцать, потом всё будет в порядке. Не переживайте.

— Легко говорить, это ведь не вам вкололи дозу транквилизатора. Надеюсь, она не убойная, — меланхолично отозвалась на слова медика.

— «Не навреди» по Гиппократу в моей врачебной практике непреложно.

Глава 16

Лира.

Этот и следующий день слились для меня в череду звонков с соболезнованиями. Мне хотелось отключить телефон, забиться в угол его гардеробной и завернувшись в один из костюмов, принадлежащих папе почувствовать вновь его присутствие.

Так, словно это он обнял и спрятал меня в своих объятиях от окружающей действительности. Оглядывалась вокруг, видела суетящихся людей, делающих свою работу, и понимала: я осталась одна в этом мире.

На мои плечи вот-вот ляжет бизнес, во благо которого папа потратил долгие годы своей жизни. За сутки я успела превратиться из обожаемой и избалованной папиной дочки, в одну из самых богатых бизнес-леди нашего города.

Я всегда думала, что этот момент наступит нескоро, и отец успеет постепенно ввести меня в курс дел, но теперь всё бетонной плитой упало на мои плечи, пытаясь раздавить своей тяжестью и болью невосполнимой потери.

В силу эмоциональной нестабильности плохо помню, как я оказалась в храме и, упав перед иконами на колени, стала просить о том, чтобы время повернулось вспять. Молилась в последнюю инстанцию в надежде на чудо, которого так и не случилось.

К тому моменту, когда ко мне пришёл батюшка и заботливо помог подняться с пола, я уже выплакала весь запас своих слёз. Под тихие слова утешения мы прошли к стене и сели на лавку.

Осторожно и ненавязчиво священник увлёк меня в беседу. Не скажу, что мне вдруг полегчало и на душе посветлело, нет. Но простой разговор с ним стал той частью моего существования, которого так не хватало. Забота в его голосе и желание выслушать, послужило самым верным средством от сокрушающего одиночества.

Похороны прошли для меня чередой людских лиц и предобморочного состояния. Вернувшись в огромный и пустой дом, я не могла найти себе места. У меня нет подруг и другой родни. В доме есть люди, но несмотря на это, я в нём одна. Поздно вечером ко мне заглянула горничная и принесла ужин.

— Лира Степановна, вам нужно поесть. Сколько дней вы уже не ели?

— Не помню, — глухо ответила ей понимая, что я действительно не знаю, когда это было.

— Вам нужны силы. Вы и так стройная, а сейчас вообще, наверное, ветром сдует.

— Зачем? Всем всё равно наплевать.

— Это не так! Поешьте, пожалуйста. Если не ради себя, то ради нас. Людей, которые на вас работают и зависят от вашего благополучия.

Вгляделась в её лицо, пытаясь найти признаки лжи и подхалимства, но не нашла. Поза, жесты, лёгкий вызов в глазах, говорили о том, что она просто так не сдастся.

— Давай. Что у тебя там? — буркнула, капитулируя перед настойчивостью Алёны.

Поставив поднос на тумбочку рядом с кроватью, она уже хотела сбежать, но я удержала её за руку.

— Составь мне компанию.

— Мне ещё нужно успеть на автобус, — смущённо улыбнулась она и всё же присела на край кровати.

— Водитель тебя отвезёт.

Под щебет горничной я не заметила, как съела всё, что она мне принесла. Веки сразу стали наливаться свинцом и тяжелеть. Алёна ушла, а я, укрывшись пледом, задремала. Слишком тяжёлыми и практически бессонными для меня были последние дни.

Проснулась ночью, в холодном поту и с криком на губах. Огляделась, вокруг темнота и тишина. Нашарила рядом телефон и посмотрела на экран, чтобы узнать время — два часа ночи. Встала и, укутавшись в плед по уши, пошла в комнату отца.

Не знаю зачем, но мне нестерпимо хотелось быть там, где сохранилась частичка родного человека. Легла на его кровать и, свернувшись калачиком, попыталась уснуть. В детстве я всегда прибегала к нему, когда во сне ко мне являлись монстры или просто одолевали кошмары.

Он был моим спасителем и защитником, с его уходом я осталась маленькой девочкой, попавшей если не в кошмар, то в триллер с неоднозначным финалом. Сложа руки домиком и положив их под голову, наткнулась глазами на телефон.

Он поблёскивал экраном в свете луны, и я взяла в руки устройство, которое совсем недавно принадлежало папе. Словно живое и произошедшее буквально на днях всплыло воспоминание, где отец смеялся над моим телефоном-планшетом.

— Дочка, им разве что в жару обмахиваться, а не с людьми разговаривать, — шутил он по поводу его далеко не маленького размера.

Он не любил их менять и предпочитал надёжные, более увесистые модели, которые я ласково называла — кирпич. Я же всегда старалась переходить на современные и усовершенствованные технологиями устройства.

— Я уже не так быстро и легко лажу с техникой, как ты. Вы дети современности, можно сказать, родились с телефоном в руках. Мы же привыкли к немного другому уровню жизни и порой впитать новое не так просто, как кажется на первый взгляд, — усмехался он на то, что я в очередной раз учу его пользоваться недавно вышедшим приложением.

Покрутив в руке папин телефон, решилась всё же в него заглянуть.