Строптивая для бандита - Виктория Райн
— Что нового нарыл по нашему делу? Есть ещё зацепки? — перевёл тему я чтобы наверняка не сорваться и не набить морду своему начальнику охраны.
— Всё ведёт к Панкрату, но так, косвенно и ненавязчиво, что зацепиться пока не за что.
— Ладно, иди отдыхай. Я, пожалуй, тоже пойду.
Глава 14
Руслан.
Утром, как только проснулся, Костян доложил о том, что Граф чувствует себя лучше и попросил выписать его из больницы на домашнее лечение. Лира лично забирала его из клиники и семейство, счастливо воссоединившись, уехало домой.
— Приветствую, Степан Алексеевич. Рад, что вы так быстро пришли в норму несмотря на серьёзный диагноз. На вашем месте я бы больше внимания уделял здоровью, — не откладывая в долгий ящик, позвонил я Графу. — Надеюсь, наш последний разговор в силе?
— Здравствуй, Руслан. Раз ты слово своё держишь, и моя дочь цела и невредима со мной, то и я готов сдержать обещание. Завтра в офисе буду ждать твоего человека.
— Не рано ли вы на работу собрались?
— Я туда только ради нашего с тобой дела и приеду. Здоровье пока не позволяет заниматься бизнесом в полную силу.
— Хорошо. Я вас понял. Всего доброго.
Меня уже стало серьёзно напрягать то, что я не могу уловить хвост этого шакала, который исподтишка пытается меня укусить. Самое смешное, что я являясь «Смотрящим», не могу просто взять и грохнуть Панкрата без причины.
Вершить самосуд должна быть очень веская причина, не позволительно открывать «военные действия» основываясь только на догадках. Даже я не имею на это права. Сам же нарушу так рьяно чтимые мною законы «Тёмного царства». Поэтому не хуже ментов ищем зацепки, улики и прочие доказательства вины, чтобы суметь наказать виновного.
То, что Граф пошёл навстречу, радовало. Не откладывая в долгий ящик, я созвонился с одним из своих компьютерных гениев и лично поехал на встречу со Степаном Алексеевичем.
Граф всё ещё выглядел не очень здоровым, но храбрился и пытался показать сотрудникам своей же собственной компании, что он жив и не стоит списывать его раньше времени со счетов. Уважение к нему с каждой нашей встречей росло, хотя всем своим видом я продолжал демонстрировать ублюдка, которым по факту меня считают все.
Обсудив важные детали и оставив парня в офисе фирмы Степана Алексеевича, я уехал в клуб. Разве я мог знать, что мой компьютерщик найдёт нестыковку в этот же самый день? А после того, как я выясню, что это значит, в семье Граф произойдёт непоправимое…
Лира.
Едва я проснулась в своей постели, меня посетило стойкое разочарование и боль, которая словно тупым лезвием ковырнула где-то под рёбрами. И это совершенно несердечный приступ, а тоска по человеку, который меня использовал и выбросил из своей жизни, едва кончив мне на платье!
Решив, что навестить болеющего отца в моём случае самое верное лекарство от тяжких дум и сердечных ран, я даже не позавтракав уехала в больницу. По пути к клинике я проезжала мимо той самой шаурмичной и чуть не попала в аварию. Засмотрелась как чокнутая на вывеску и вспомнила наш единственный с Русланом выход в «Свет».
«Конечно, Лира. Ты просто выжила из ума, если считаешь перекус в какой-то придорожной забегаловке едва ли не свиданием!» — мысленно отчитывала сама себя, припарковавшись на остановке. Переждав, когда мандраж от едва не случившейся аварии пройдёт, поехала дальше, решив, что домой поеду по другому пути. Пусть дольше, зато без лишних происшествий.
Едва я переступила порог палаты, как отец меня ошарашил тем, что собрался сбежать из-под надзора врачей. Спор по поводу реабилитации и способов её прохождения вышел жарким. Но папа бескомпромиссно собрался перейти на домашнее лечение и наши разборки на этом фоне, кажется, слышала вся больница. Переубедить этого неугомонного мне не удалось, и уже без сил я опустилась в кресло, которое находилось в палате отца.
— Дочка, ну что ты так переживаешь?! Лекарствами меня обеспечит Валентина, а для твоего личного спокойствия я попрошу лечащего врача выезжать раз в пару дней к нам домой. Всё будет в порядке. Я чувствую себя хорошо. Сам бы не рискнул покинуть клинику будь самочувствие как пару дней назад.
— Тогда ты был вообще без сознания!
— Вот. Сейчас я в уме и при памяти. Обещаю, я буду примерным больным, а дома ты сама сможешь следить за моим здоровьем.
— Знаю я тебя. Ты мне сейчас говоришь, что будешь дома соблюдать постельный режим, а сам завтра же поедешь в офис. Нет, я на это не согласна, — пыталась достучаться до родного человека, но его было не переубедить.
— В конце-то концов, здесь я родитель и мне решать, как жить дальше. Разговор окончен. Ты отвезёшь отца домой или мне вызвать водителя?
— Хорошо, но я сначала хочу лично переговорить с врачом и обсудить все подробности. Я должна знать нюансы состояния твоего здоровья из первых уст.
Вызвав лечащего врача в палату, мы поговорили. Он успокоил тем, что сейчас его здоровью нужен покой и уход, с которым можно справиться и в домашних условиях. Хотя и настаивал на том, чтобы отец прошёл реабилитацию в их клинике.
— Дома и стены лечат, — папа же не стал даже слушать об этом, и мне пришлось забрать его домой.
Как могла, окружила родителя заботой и вниманием, не давая ему нервничать. Лишь однажды мне не удалось его удержать, когда он втихаря уехал с водителем в офис.
— Папа! Мы ведь договаривались! Никаких собраний акционеров и нервотрёпки, а ты?! — возмущалась я, когда через час он всё же вернулся домой.
— Ничего такого и не было. Всего лишь встреча с Валиевым.
— Что ещё за дела с бандитом, который выкрал меня и довёл тебя до сердечного приступа?!
Во мне просто клокотала злость. Я ведь предлагала помощь! Он отмахнулся от меня как от назойливой мухи и вместо того, чтобы получив меня и моё тело отстать от нас, опять встречается с отцом! Моя персона ему неинтересна, иначе он мог бы просто позвонить. Козёл! Как же я его ненавижу!
— Всё уже позади. Не расстраивайся, дочка. Он ведь не обидел тебя? — папа заинтересованно заглянул в глаза.
— Нет.
«Он не сделал ничего такого, чего я не хотела бы сама».
— Тогда давай просто отпустим этот промежуток времени и продолжим жить. У меня есть идея. Раз ты так сильно против того, чтобы я работал, не устроить ли
