Ты всё равно станешь моей - Злата Соккол
Стол, конечно, ломится. И кругом сплошная дорогущая жратва. Высокие бокалы переливаются бликами от пафосных светильников, тарелки идеально расставлены, на столе шикарный букет цветов... Кто бы знал, что от такого может тошнить?
Подхожу ближе. Они уже сверлят меня взглядами. Отец сидит во главе стола. Взгляд у него тот ещё — ледяная сосулька, которая врезается в мой фейс с едва сдерживаемой яростью. Да похрен, если честно.
— Опоздал на сорок минут. Ты хотя бы на часы смотреть научись.
— Какая теплая встреча. Если мне тут так "рады", то я могу и уйти — часы мне подсказывают, что хорошо бы поехать домой и выспаться, — бросаю, едва дёрнув бровью.
Пальцы аж подрагивают, как сильно их хочется сжать, но удерживаюсь — нечего тут выворачивать нутро перед ними. Обойдутся.
Вижу, как напрягаются плечи отца после моих слов. Поджимает губы, хмурит массивные брови. Однозначно преимущество на моей стороне. Публичная сцена — не метод великого Владимира Ермолова, именно поэтому... Секунда выдержки, и он делает едва заметный жест рукой — мол, садись.
— Не начинай, — смягчается он через силу. — И садись давай.
Марина, уже успевшая выложить в сторис три ракурса салата, смахивает темную волну волос за спину и мило улыбается мне. Чувствую, как тошно и душно мне становится. Но когда вижу Милоша с его с улыбкой удава, который только что проглотил кролика, мне становится совсем грустно. Компания, конечно, собралась сегодня та ещё — как для меня. Хочется сбежать отсюда побыстрее и не возвращаться подольше. Усаживаюсь за стол, и ужин объявляется окончательно открытым. Тётки трещат о чём-то своём, Милош торчит в телефоне, Марина не уступает ему. Ни он, ни она — ни капли не похожи на нее. На свою мать, Алену Красовскую, сестру моего отца. Светловолосую, голубоглазую, смеявшуюся так, что все вокруг хотели смеяться вместе с ней. Она погибла в автокатастрофе, когда Милошу было четыре, а Марине и тогда года не было. И с тех пор отец, в память о сестре, окружает себя ее призраком: все девчонки, работающие, в его заведениях — только светловолосые и голубоглазые. Ужин тянется как густая патока: бесконечно и приторно. Лосось, трюфельное ризотто, комментарии Марины о её новом лайф-коуче или по-другому её новом... кхм. Я отвечаю односложно и вообще стараюсь не участвовать в беседе. Глядя на трюфельное ризотто, думаю о том, чтобы сказала Мира, попробовав его. И даже не одёргиваю себя и не отнекиваюсь — приехали. В моей голове стало слишком много мыслей в голове об Одинцовой, раз уж меня стало интересовать её мнение.
— Как там твоя адаптация на новом месте, кстати? — не глядя на меня, отец разрезает мясо. — Администраторская. Освоился?
— Весьма.
— Особенно среди персонала, — вставляет Милош и жеманно улыбается. — Я заходил к Роме в вашу новую точку, Владимир Иванович. Там такие девчонки у него классные работают. Одна бариста… очень милая. Да какое — прямо эталон миловидности.
Он подмигивает мне через стол. Кровь ударяет в виски. Вот гад, а.
Марина презрительно фыркает. Складывает руки на груди и, откинувшись на спинку стула, закатывает глаза к потолку.
Отец игнорирует весь этот шумовой фон, соданный его племянниками, и слава Богу. Правда, переходит он на тему куда похуже.
— Кстати, о девушках, — говорит он, откладывая нож и вилку и вскидывая на меня пристальный взгляд. — Когда планируешь познакомить семью с приличной и воспитанной девушкой? Не с очередной моделью из тиктока или откуда там.
Милош тихо фыркает в кулак, кинув взгляд на оторопевшую Марину — типичную представительницу оных.
— У меня пока нет девушки, — фыркаю, дёрнув бровью.
— Так, может, пора задуматься, — припечатывает отец неожиданно серьезно. — У тебя аспирантура на носу, а там специальность, бизнес... Тебе семья нужна. Времени мало — в наших кругах бобылём с пустоголовыми бабами шататься — плохой тон, знаешь ли. Я уж молчу про наследников.
— Ты что-то далеко заходишь, — цежу я, свирепея. — Не находишь? Контроль моей жизни уже не знает границ?
Сцепляемся с отцом гневными взглядами, но ни он, ни я ответить не успеваем.
— А вот у меня, Владимир Иванович, планы ясные, — вдруг раздаётся ехидный голос Милоша. — Пока Ромка хвостом вертит, ну с его данными как ещё иначе, я вам, к вашей радости, привезу знакомиться одну особу. И красотой, и воспитанием, поверьте мне, она безупречна. Настоящая жемчужина. Какое там — ангел!
На несколько мгновений над столом повисает оглушительная тишина. Чувствую, как от ошеломления и ярости в моих жилах закипает кровь. Ставлю бокал на стол и медленно поворачиваюсь к Милошу. Тот въедливо сверлит меня черными блестящими глазами и ухмыляется.
— Как интересно, надо же, — говорю я, глядя прямо на него. Мой голос ровный, наполненный льдом. — Я вот прямо мечтаю посмотреть, КОГО ты сюда приведешь.
— Вот и посмотришь, братец, — играя бровями, бросает Милош.
Отец смотрит на нас обоих, хмурится, поджимает губы.
— Вот оба и приведете своих зазноб, — бросает он мрачно. — Главное, бестолочей мне своих расфуфыренных не притаскивайте, а то выкину вместе с ними.
— Такую точно не приведу, — широко улыбается Милош, глядя на меня. — Обещаю вам.
23
Мира
От нервов уже не знаю, куда себя деть!
Не надо было мне соглашаться на эту авантюру! Я иду на выставку... с Ромой Ермоловым! Мира. Да ты с ума сошла!
Как можно было согласиться на его приглашение?! Мало того, что он мажор, от которых всегда одни неприятности, так ведь он ещё и наглый гад, который по мне проехался до Луны и обратно!
Ну и что, что он мой начальник?! Он при всех в университетском буфете целенаправленно на меня кофе вылил!
Вот только... Он же сам предложил зарыть топор войны и даже извинился. А худой мир всё же лучше...
Тяжело вздыхаю, не в силах унять тревогу. Вот только приглашение на эту грандиозную выставку... Не слишком ли это?
В любом случае поздно уже рассуждать на эту тему.
Стою перед зеркалом в гостиной, поправляю ворот своей кремовой блузки. Кручусь-верчусь, окидывая себя взглядом: черные брюки, блузка, русые волосы, убранные в свободный узел на затылке... Серебряные серьги одолжила у сестры, а вот тонкая нитка-браслет на запястье — мой.
— Ой, красотка-а!
Слышу голос сестры и поворачиваюсь
