Как они её делили - Диана Рымарь
Ишь ты, сам не идет и мне типа нельзя? Хера он угадал.
— Тебя забыл спросить, что мне делать. — Я отдергиваю руку.
Показываю, что мне до лампочки его желания.
В этот момент Арам на меня бросается.
Что есть силы лупит кулаком в висок, и от неожиданности я пропускаю удар. В общем-то, за дело получил. Но дальше брату разукрашивать свою физиономию не позволяю, отвечаю ударом на удар.
И начина-а-ается…
Глава 18. А куда делась Настя?
Настя
После того как за Артуром закрывается дверь вип-кабинки, у меня как по команде выступают слезы.
Вот только рыдать не время, я понятия не имею, может кто-то сюда зайти или нет.
Осматриваю себя и ужасаюсь.
Блузка мятая, одна пуговица оторвана. Юбка тоже мятая, но самое паршивое — у меня отвратительный потек крови на правом бедре. Как будто протекла…
И внутри все болит, словно во мне побывал не один Артур, а университетская футбольная команда.
Лезу в сумочку, достаю влажные салфетки, кое-как вытираю себя. Опускаю юбку как можно ниже, ругаю себя за то, что вообще решилась ее напялить. Скольких проблем можно было бы избежать, будь я в узких джинсах. Хотя он и туда засунул бы руку, и содрал их с меня после.
Аккуратнейшим образом выглядываю наружу, нет ли поблизости Артура или Арама. Только потом выхожу в коридор.
Меня тошнит при одной мысли, что надо сейчас идти к Араму, как-то признаваться, краснеть.
И я не иду к нему, наоборот разворачиваюсь в противоположную сторону от танцпола.
Тут на меня резко накатывают воспоминания о том, как Артур держал меня в согнутом положении и совал в меня свою громадину. Все внутри сводит судорогой. Глаза как по команде влажнеют. Становится стыдно, да так, что щеки горят.
Торможу у входа в зал клуба. Чтобы добраться до выхода, нужно его пересечь, но я не могу.
Вдруг столкнусь с Арамом?
Вдруг столкнусь с Артуром?
Я никого из них видеть не могу и не хочу!
Хочу спрятаться где-нибудь в углу, свернуться калачиком и рыдать.
— Девушка, с вами все в порядке? — Ко мне подходит официант. — Вас кто-то обидел?
Неужели по мне так видно?
Смотрю на него — какой-то взрослый детина, очень серьезный.
— Скажите, а в клубе есть черный вход? Чтобы я смогла незаметно уйти? Мне очень надо…
— Вам вызвать такси? — хмурится он.
— Да, пожалуйста…
Так по-тихому я сбегаю из клуба.
Уже по дороге домой пишу сообщение Араму. Не горжусь этим, но по-другому не могу…
Ожидаю шквал звонков, сообщений. Но ничего не следует. Он даже не спрашивает у меня причину. Может, оно и лучше?
Представляю, что бы он устроил, услышав мой рассказ: «Я отдалась твоему брату. Сначала разрешила ему себя облапать, а потом ничего не сказала, когда он меня отымел».
Меня колотит, когда думаю об этом.
Не успокаиваюсь, пока не оказываюсь дома.
Вот тебе и первый в жизни секс.
Иду сразу в душ — смыть с себя Артура Григоряна.
Его слюну, липкие ощущения от прикосновений, кровь с промежности…
Белые трусы на выброс, к слову. Все испачканы кровью и еще непонятно чем. Он же пользовался резинкой, так? Спасибо, мне хотя бы о беременности не нужно беспокоиться.
Даю волю слезам, когда встаю под горячие струи воды.
Сама во всем виновата.
Сама!
Лежала на том столе, как овца, а надо было его треснуть ногой в пах!
Я не знаю, что на меня сегодня нашло. Если бы кто перед походом в клуб сказал мне, что я пересплю там с Артуром Григоряном, у виска покрутила бы. Но переспала же!
То, что он творил со мной своими губами и пальцами… От одних воспоминаний меня снова бросает в жар. Растеклась перед ним лужей и, кажется, кончила впервые в жизни. Я совсем не могла ничего с собой поделать, как-то его отпихнуть, так приятно было, аж стыдно.
Но все, что было после…
Сам процесс секса с Артуром, после того как он засунул в меня свою пипиську, — ужас!
Я ведь не собиралась с ним спать. Не хотела дарить ему свою девственность.
По-другому представляла свой первый раз.
После всего я чувствую себя грязной, использованной шлюхой, которую Артур поимел и выбросил за ненадобностью. Одноразовой дрянью, которая ему не подошла и, в общем-то, не нужна.
Все же как я была права, когда отбраковала Артура. Но и с Арамом теперь уже ничего не будет.
Я не смогу с ним быть после того, как позволила Артуру себя поиметь. Да и не хочу. Сумасшедшая семейка!
Когда укладываюсь в постель, чувствую внутри себя дискомфорт. Низ живота ноет, как при месячных, все внутри кажется безжалостно растянутым.
Но что меня ранит больше всего, так это отношение Артура, после того как он со мной это сделал. Как к грязи… И то, как он ушел, не обернувшись. Будто уже забыл обо мне. Будто наш интимный момент для него ничего не значил.
Я для него — грязь.
О как же я была права, когда думала, что я ему для галочки.
Поимел, галочку поставил и отвалил. Иди к брату, Настя, пусть он тебя тоже по плинтусу размажет…
Как будто мало того, что Артур со мной сделал.
Я кутаюсь в одеяло, несмотря на то что в комнате тепло. Плачу, пытаюсь как-то успокоиться. Потом снова вспоминаю брошенные Артуром слова о том, какая я, по его мнению, шлюха и как сладко с ним трахалась, и слезы снова текут по щекам.
Самое обидное — по факту шлюха и есть. Ведь могла же ему сказать твердое «нет», и не сказала. Почему? Сама не пойму.
Так и кручу эти мысли в голове минуту за минутой, час за часом.
А в три ночи, когда уже почти засыпаю, вдруг раздается звонок в дверь.
Настойчивый такой, протяжный…
— Настя, открой!
Господи, как хорошо, что мама на смене в больнице и не услышит этого.
В мою дверь стучит Артур? Арам?
Какая разница, я ни одного из них видеть не хочу.
Хватит с меня Григорянов…
Однако нежданный гость не уходит, хоть и не пытается больше звонить или стучать.
Мы с мамой, как только въехали сюда, повесили над нашей дверью в подъезде камеру, чтобы видеть, кто пришел, ведь глазка-то и нет.
Быстренько открываю приложение, смотрю — это один из Григорянов,
