Измена. Предатель, это (не)твои дети! - Анна Раф
Припадаю на колени перед лежащим на земле мужчиной.
По второму разу проверяю дыхание, пульс — всё на месте, но он до сих пор не приходит в себя и лежит без сознания.
Пытаюсь его растормошить, легонько шлёпаю по щекам — тщетно.
Хорошо, что земля прогрелась и тёплая. Можно лежать и не бояться, что отморозишь почки. Пыталась немного сдвинуть Виктора. Думала подложить под него плед, но бесполезно. Сто с лишним килограммов мышц так просто с места не сдвинуть… Только мужики поднять смогут, и то группой из нескольких человек.
Из нагрудного кармана достаю мобильник Виктора.
— Пароль… — разочарованно произношу в слуху.
Ну конечно, наивно было предполагать, что у такого человека, как Виктор, на телефоне не будет пароля. Наверняка в его мобильнике хранится столько ценной информации, которую просто-напросто нельзя хранить без замка.
— Шесть цифр. Три попытки. Один миллион комбинаций, — бормочу себе под нос.
Конечно, наивно предполагать, что Виктор мог поступить настолько банально и поставить в качестве пароля свою дату рождения. Ну, других вариантов у меня нет.
Ввожу число, месяц и год рождения Виктора. Как и предполагалось ранее, телефон завибрировал и сообщил мне, что попытка израсходована.
— Да, что же это такое… — обессиленно бью кулаками по земле.
— Баба Зина, — кричу во всё горло.
Бабушка выглядывает в окно и с перепуганным лицом бежит к нам.
— Лизка, чем ты его так?! — хватается за голову.
— Ну что вы ерунду городите? Он с крыши упал. Звоните скорее в скорую, — на одном дыхании произношу я.
— Я мигом, родная. Уже бегу, — припускает так, что только пятки сверкают.
— Витя? — снова бью его по щекам, но он не реагирует.
— Вода, точно, как я сразу не догадалась, — впопыхах проговариваю я и бегу к колодцу.
Много раз видела, как в кино человека, находящегося без сознания, обливали водой, и он приходил в чувства.
Прыскаю ему в лицо ледяной колодезной водой, но снова никакого результата…
— Лизка, я скорую вызвала, но приедут не раньше, чем к вечеру. Я к Димке-ветеринару побежала. Надеюсь, хотя бы сегодня он не пил и в адеквате, — распахнув ставни и выглянув в окно, тараторит старушка.
— Хорошо, баб Зин, спасибо. У нас нашатырный спирт есть?
— Да откуда? — разводит руками.
Телефон Виктора завибрировал в моих руках, напоминает о своём существовании.
— Да какой же у тебя пароль? — смотрю на заблокированный экран мобильника.
На скорую я особо не рассчитываю. В нашей деревне уже все давно поняли, что смысла вызывать особо нет. Проще обратиться к ветеринару Дмитрию, если, конечно, тот будет трезв, что случается с ним крайне редко.
— Думай-думай. Дата рождения не подходит, — продолжаю рассуждать вслух, — а что если день рождения его мамы?
Ввожу день, число и год и получаю уведомление, что осталась одна единственная попытка и что права на ошибку больше нет.
— Витя?! Ну же?! — по новой обливаю его водой, шлёпая по щекам, и замеряю пульс.
Дышит, но всё также не реагирует…
Мобильник Виктора в очередной раз привлекает к себе внимание громкой вибрацией. Приходят какие-то уведомления.
На автомате разблокирую мобильник и ввожу пароль от своего устройства.
Только спустя пару мгновений я начинаю понимать, что разблокировала и держу в своих руках не свой телефон, а Виктора…
Выходит, что с тех самых пор, когда мы ещё были вместе, он не сменил пароль и каждый день при разблокировке своего телефона вводил мою дату рождения…
Открываю записную книжку и нахожу контакт помощника Виктора и жму зелёную кнопку.
— Виктор Владиславович, здравствуйте, — спустя пару мгновений раздаётся из динамика.
— Виктор без сознания. Упал с высоты, когда ремонтировал крышу. Скорую вызвали, но на них нет никакой надежды. В деревне из людей, хотя бы как-то знакомых с медициной, только ветеринар.
— Понял, выезжаем, — односложно отвечает мужчина слегка взволнованным голосом и кладёт трубку.
Буквально через десять минут моего слуха касается звук работающего двигателя. Оказалось, что Виктор не отпускал своих людей далеко, и те неподалёку от деревни разбили лагерь.
— Что с ним? — спрашиваю мужчин, несущих Виктора на носилках.
— Вероятнее всего, черепно-мозговая травма. Упал с такой высоты и вдобавок головой стукнулся.
Глава 20
Виктор
Я открываю глаза и чувствую, как яркий свет лампы бьёт мне прямо в глаза.
Пересилив адскую боль в пояснице, привстаю.
— Виктор Владиславович, лежите! Вам нельзя сейчас вставать! — перепуганный доктор с глазами-блюдцами подбегает ко мне и пытается уложить меня обратно.
— Я в норме, — с трудом собрав мысли воедино, произношу в ответ.
— Ну какая тут может быть норма? — доктор осуждающе качает головой из стороны в сторону. — У вас многочисленные ушибы. Черепно-мозговой травмы чудом удалось избежать.
— Удалось, и отлично, — чувствую, как сознание стало постепенно проясняться, а разум твердеть.
— Лежите, лежите! — предпринимает очередную попытку уложить меня обратно в койку.
Игнорирую все рекомендации доктора. Сначала медленно встаю на локти, а уже потом, привыкнув к ноющей боли в спине, встаю окончательно и присаживаюсь на край кровати.
— Ну, Виктор Владиславович, зачем вы соскочили? Вам постельный режим нужен, — цокает и недовольно разводит руками.
— Постельный лежим. Я же сказал, что в норме, значит, в норме! — уже более строго отвечаю я.
— Вы, как всегда, совершенно не думаете о своём здоровье, — отмахивается.
— Пётр Николаевич, — осуждающим взглядом смотрю на своего лечащего врача, — вы всё преувеличиваете. Думаю я о здоровье, думаю, просто в разумных, не доходящих до безумия дозах. Вы мне, чем нотации читать, скажите, что со мной.
— У вас многочисленные ушибы. Черепно-мозговой травмы чудом удалось избежать, — повторяет ранее сказанную фразу и добавляет: — Гражданка, кажется, Елизавета сказала, что вы упали с крыши.
— Да так и было, — вспоминаю, как подскальзываюсь на скользком козырьке и лечу на землю.
— И зачем вы только полезли на эту крышу? Что, некому было, кроме вас?
— Да там от крыши одно название, — смеюсь, — перед бывшей хотел покрасоваться и довыделывался.
Вспомнив Лизу, перед глазами невольно всплывает картина, как она сидит на старенькой железной кровати и держит в руках по крохотному кулёчку, в которых прячутся малыши, наши малыши… Вернее сказать, могли быть нашими, если бы я не поступил как последний подонок.
— И зачем только полезли, — осуждающе качает головой из стороны в сторону. — Виктор Владиславович, вы не сказали, как себя чувствуете.
— Нормально я себя чувствую. Не хуже, чем всегда, — с ноткой недовольства в голосе произношу в ответ.
Не люблю, когда доктора носятся со мной, как с маленьким, и задалбливают своими вопросами. Один раз сказал, что нормально, значит, нормально! Что тут может быть непонятного?
